Н. Перевезенцева
По Балтийской железной дороге
от Петербурга до Гатчины

Скачки и фабрики

Не призываю вас выходить на станции "Скачки". Ничего схожего с когда-то существовавшим там ипподромом вы не увидите. Домики, сотки, грядки... Поэтому лучше сесть на берегу Безымянного озера в районе бывшего театра с книгой Верландера в руках и представить себе, что "имеется платформа, где поезда Балтийской железной дороги останавливаются только в день скачек. Здесь же устроена Императорская беседка, а по бокам ее — четыре галереи".

Красносельские скачки зависели исключительно от императора - он назначал день и час скачек. Подразделялись они на три разряда. Первый — четырехверстные скачки с препятствиями, "на призы, особо жалуемые Государем Императором и членами Императорской фамилии. <...> На четырехверстную скачку с препятствиями допускаются строевые офицеры и адъютанты всей гвардейской и полевой конной артиллерии и всех казачьих и иррегулярных войск, на лошадях всех лет и пород, но только рожденных в России".

Второй — высшей езды и трехверстной скачки с препятствиями, на призы из сумм, ассигнованных военным министерством.

Третий — двухверстные частные гладкие скачки. Призы — по добровольной подписке между офицерами.

Пойдем по шоссе вдоль берега Безымянного озера от места, где когда-то был театр, направо, — и довольно скоро увидим плотину и какие-то полуразваленные сооружения возле нее. Вывеска на одном из наиболее прилично выглядящих зданий гласит, что здесь располагается завод пластмасс. Но, перейдя плотину, можно остановиться и взглянуть на противоположный берег. Вот эта низкая, и, скажем прямо, находящаяся не в самом лучшем виде постройка, должна помнить, если не самого Петра Великого, то, по крайней мере, его ближайших преемников. Основана бумажная мельница была действительно по личному повелению Петра в 1709 году (тому есть свидетельства), но и дальнейшая ее история не менее интересна. К строительству приступили в 1714 году. Строили солдаты и другие "казенные люди". В первые годы эта бумажная мельница представляла собой в земле амбар большой, каменный, а нем постин-лены в два ряда двенадцать ступ. У ступ сорок восемь пестов дубовых и оные песты окованы железом...". Кстати, за границей оковку пестов железом впервые предложил Понти в 1746 году. Так что наша мельница построена была по передовой технологии.

Какое-то время Красносельская бумажная мануфактура находилась в ведении Адмиралтейства, потому что из специальной бумаги, изготавливаемой здесь, делались картузы — мешочки для орудийных зарядов. А вообще на этой бумажной мельнице выделывались все сорта бумаги — от гербовой до технической.

В 1730 году мельница была отдана в аренду компании петербургских купцов Маслова, Солодовникова и Фейфера. Но через 23 года камергер барон Сиверс предложил продать ему Красносельскую мануфактуру и обещал "уступать" казне по 10 копеек с каждой стопы. Предложен понравилось. Сиверсу даже предоставили своеобразную монополию - в государственные предприятия Петербурга должны были покупать бумя гу только в Красном Селе и сдавать туда же на переработку старую бумагу, а также отходы канатного и парусного производства. После смерти Сиверса фабрика переходила из рук в руки, пока не была продана в 1825 году Департаменту уделов. В это время ее уже именовали "верхней" потому что ниже по течению реки Дудергофки возникла еще одна фабрика - нижняя, специализировавшаяся, в основном, на выпуске оберточных сортов бумаги.

Верхняя бумажная фабрика Департамента уделов мирно просуществовала до революции и даже сохранила с XVIII века Малый каменный корпус. Сейчас, как мы уже видели, здесь находится завод пластмасс, а Малый корпус, конечно, нуждается в реставрации. Место живописное — плотина, запруда, — если же перейти речку и свернуть налево (как бы возвращаясь по другому берегу озера назад), то вскоре под ногами мы почувствуем мощеную дорогу, а впереди покажется желтое здание — вернее, коробка здания, именуемого дворцом Александра I (Железнодорожная, 5).

Теперь вернемся к месту, где когда-то стоял театр, и пройдем чуть дальше по берегу озера, держа курс на высокую фабричную трубу. Это Красносельский целлюлозно-бумажный комбинат, бывшая фабрика Товарищества наследников К.П. Печаткина — та самая, "нижняя" бумажная фабрика.

Годом основания Красносельской нижней бумажной фабрики считается 1764-й, когда английский купец Ричард Козенс купил у голландца Генриха фон Пиляра ситцевую и полотняную фабрики в дворцовом Селе Красном. Полотняная фабрика в том же году была перестроена в писчебумажную. Дела, видимо, шли неважно, потому что в ноябре 1782 года фабрика перешла за долги к Светлейшему князю Г.А. Потемкину-Таврическому. Фабрикой Светлейший заниматься не стал, а продал ее некой вдове Хлебниковой. Не будем перечислять всех владельцев фабрики, укажем только, что в 1831 году Анна Федоровна Полторацкая сдает фабрику в аренду ораниенбаумскому купцу Петру Печаткину и севастопольскому 1-й гильдии купцу Андрею Панину.

Что представляла собой Красносельская бумажная фабрика в то время? Несколько каменных и деревянных корпусов, плотина, водяные колеса, кузница... В качестве материалов употреблялись "тряпье, квасиы, клей, краска лазурь, купорос и прочие припасы". Бумага белилась естественным путем под действием солнца и ветра. Делилась она на два сорта: писчая — вся клееная, и печатная неклееная — любская, комментарная, лимонная и оберточная.

Красносельская фабрика считалась небольшой, на ней в то время работало только 108 человек, — в основном, крепостные крестьяне Полторацкой из разных деревень. Но вот в 1838 году фабрика переходит в собственность П.А. Печаткина, а в 1839 году ею начинает заведовать молодой инженер, сын владельца, Константин Петрович Печаткин. Новый управляющий энергично берется за дело. Постепенно заменяется оборудование, проводится механизация производства. Меняются технологии. Фабрика начинает вырабатывать разные сорта писчей бумаги, а также бумагу эстампную, печатную (Супер-рояль №№ 1, 2 и Рояль №№ 2, 3, 4, 5), нотную, карточную, афишную, картузную, сахарную белую и сахарную синюю. Меняется и состав работников: если, скажем, в 1839 году на фабрике числился один приказчик, он же управляющий, бумажный мастер-иностранец, по 10 черпальщиков, валяльщиков, выметчиков, отметчиков, 6 рольщиков, 2 формовщика и т. д., то в 1850 году при фабрике состояли управляющий, инженер-технолог, мастер-англичанин по бумажной части, машинист-немец, приказчик, а также 12 человек при машинах, 12 рольщиков и 8 белильщиков. Появились кочегары, слесари, кузнецы. Бумагу стали белить хлором, затем — белильной известью. Изменилось ее качество, начали выпускаться такие экзотические для нас сорта, как китайская, александрийская, мундштучная, цветная разных форматов. Кстати, на бумаге Красносельской фабрики печатались "Отечественные записки", "Голос", "Петербургский листок" и другие издания.

Появился и совершенно новый сорт продукции — лента для телеграфных аппаратов. До 60-х годов XIX века она в России не изготавливалась. К.П. Печаткин лично занялся разработкой технологического процесса выделки телеграфной бумаги. С 1861 года, когда был получен первый заказ, фабрика вырабатывала катушки ленточной бумаги на всю Россию.

И дальше, дальше. Новая техника, новые технологии, энергичный управляющий — и новые здания. Часть из них в каком-то виде сохранилась до наших дней, но увидеть их можно, только попав на территорию Красносельского ЦБК. При фабрике существовал и поселок с казармами для неженатых рабочих, жилыми домами для семейных и служащих, баней и купальней на озере. Кроме того, были церковь, народный дом с аудиторией на 800 человек, библиотека, лавка общества потребителей, медпункт, столовая, ясли, двухклассное училище. Все это содержалось на средства Товарищества наследников К.П. Печаткина.

Фабрика была, естественно, национализирована в 1918 году, до 1924 года бездействовала. Сильно пострадавшая во время войны, фабрика восстановлена и сейчас по-прежнему выпускает разную бумагу. К сожалению, историческая архитектура комплекса обезображена навесными водяными и газовыми трубами, берег озера захламлен.

А вообще Красное Село — красивейшее место. В силу многих причин (прежде всего — война), здесь сохранилось не так много достопримечательностей. Не увидим мы царских дворцов и ипподрома, театра и затейливых дач. Но осталось место. И вот тут-то приходится отворачиваться каждый раз, когда взгляд натыкается на очередное краснокирпичное жилище местного нувориша. И торчат эти трансформаторные будки с крылечками на самых видных местах. Великолепные виды на долину реки и ближние горы уже достаточно изуродованы. Но строительство продолжается.


Балтийские ворота городаДачное и УльянкаЛиговоКрасное Село • Скачки и фабрики • ДудергофТайцыСентиментальная остановка (Пудость)Царская охота (Мариенбург)ГатчинаВаршавские ворота Гатчины

© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»