Граф и графиня дю Нор
Блистательный визит в Европу

Свита

Этой поездки особенно желала великая княгиня Мария Федоровна, мечтавшая о свидании с родными, которые были уже приглашены Иосифом в Вену для переговоров о предстоящем браке сестры Марии Федоровны. Современник писал: «Не зная того, что Павел Петрович был лишь бессознательным орудием своей матери, он, побуждаемый своей супругой и снедаемый бездельем, просил мать о разрешении отправиться путешествовать за границу. «Надо, - говорил он,- употребить все усилия, чтобы принести возможно больше пользы своему отечеству, а для этого надо приобретать познания, а не сидеть на одном месте, сложа руки». Эта просьба великого князя была удовлетворена, как и все другие, касавшиеся предполагаемого путешествия, включая и состав свиты, за исключением посещения Берлина. В свиту, которая должна была сопровождать высоких путешественников, были назначены: генерал Н.И. Салтыков с супругой, подполковник Х.И. Бенкендорф с супругой, князь А.Б. Куракин, друг детства Павла Петровича, князь Н.Б. Юсупов, коллекционер и знаток изящных искусств, фрейлины Марии Федоровны Н.С. Борщова и Е.И. Нелидова, а также несколько лиц из ближайшего окружения Павла Петровича: камер-юнкер Ф.Ф. Вадковский, капитан-лейтенант С.И. Плещеев, литераторы Ф.Г. Лафермьер и А.Л. Николаи, Ф.М. Клингер, священник Андрей Самборский и доктор К.Ф. Крузе.

Однако зададимся вопросом. Какими они были людьми и насколько каждый соответствовал целям поездки? Современники так кратко характеризуют их.

Николай Иванович Салтыков
Николай Иванович Салтыков
Николай Иванович Салтыков к 1781 г. уже был виднейшим царедворцем своего времени, официальным воспитателем великих князей Александра и Константина Павловичей. До этого имел опыт боевых действий в Польше и русско-турецкой войне. Три года прожил в Париже, восстанавливая здоровье. По возвращении на родину Салтыков был осыпан милостями Екатерины. В апреле 1773 года получил чин генерал-аншефа и должность вице-президента Военной коллегии с повелением находиться при наследнике цесаревиче Павле Петровиче вместо графа Никиты Панина. В отличие от большинства близких к Павлу людей, Салтыков пользовался одинаковым расположением как императрицы, так и её наследника, а также по мере сил поддерживал между ними добрые отношения. Вместе с великим князем Павлом Петровичем Салтыков посетил в 1776 году Берлин, где состоялось обручение великого князя с Марией Федоровной. В домашних делах «паркетный фельдмаршал» полностью подчинялся влиянию своей жены Натальи Владимировны, урождённой княжны Долгоруковой. С молодости она отличалась красотой, но была болезненной и слабой. По словам известного биографа Павла Федоровича Карабанова «была умна, лукава и скупа» и мало показывалась в отечестве. Знала много старинных народных примет, которых суеверно придерживалась и пользовалась ими как могла, чтобы избежать скучных светских обязанностей.

Наталья Владимировна Салтыкова
Н.В. Салтыкова
В отличие от своего мужа, Наталья Владимировна Салтыкова не пользовалась расположением членов императорской семьи. Великий князь Павел Петрович, при дворе которого состоял граф Салтыков, не был расположен к ней, да и Екатерина II не баловала её своим вниманием.

Салтыкова тщательно избегала придворных собраний и редко выходила из отведённых её мужу комнат во дворце, уверяя всех, что «никогда ничего не знает о том, что делается». Однако же она при этом всячески продвигала мужа по служебной лестнице и интриговала против его соперников.

Сопровождая своего супруга во время поездки графа и графини Северных в Европу, она не занимала никакого официального положения в свите. Австрийский император Иосиф II писал в письме к брату, великому герцогу Тосканскому, что Салтыкова «болезненна и мало выезжает». В обществе графиня Салтыкова была известна своей оригинальностью, колким языком и смешными выходками.

Христофор Иванович Бенкендорф
Х.И. Бенкендорф
Следующим в свите был подполковник Христофор Иванович Бенкендорф, отец знаменитого шефа жандармов Александра Бенкендорфа, «прославившегося» в эпоху Николая I как начальник 3-го отделения Собственной его императорского величества канцелярии и родившегося во время этого путешествия. Вступив на военную службу в 1760 году, Бенкендорф старший в 1762 г. был уже офицером в корпусе войск графа Чернышева и принял участие в завершающих сражениях Семилетней войны. В 1770 г., находясь в чине секунд-майора и в должности адъютанта генерала М.В. Берга, участвовал в походе в Крым и в битве под Перекопом, а в следующем году находился при корпусе генерала Баура в походе против турок к Дунаю. За отличие в Бухарестском сражении произведен в премьер-майоры (1771), затем, в марте 1772 г., определён обер-квартирмейстером, а пять лет спустя переведён подполковником в Нарвский пехотный полк.

Александр Борисович Куракин
Александр Борисович Куракин
Князь Александр Борисович Куракин являлся племянником Петра Ивановича Панина, воспитателя Павла. В 1766 г. князь Куракин был отправлен для обучения в немецкий город Киль, в Альбертинскую коллегию, где слушал лекции около года, числясь в то же время при русском посольстве в Копенгагене. Образование завершил в Лейденском университете совместно с Н.П. Шереметьевым, Н.П. Румянцевым, Н.Б. Юсуповым и С.С. Апраксиным. В 1772 г. Куракин, числившийся с детства на службе в гвардии, пожалован был в камер-юнкеры, а в 1775 г. определен в Сенат. В 1778 г. Куракин стал действительным камергером, а после проведения реформы дворянского самоуправления был избран петербургским предводителем дворянства. Необременительная служба не помешала князю Куракину сопровождать великого князя Павла Петровича в его путешествии за границу, а до этого в Берлин для знакомства с невестой, Софией-Доротеей (Марией Федоровной), которая, как и Е.И. Нелидова, научилась ценить дружбу Куракина с венценосным супругом и на протяжении многих лет состояла с Александром Борисовичем в переписке.

В Париже Куракин прославился как «брильянтовый князь» из-за великолепия и богатства его костюмов. Он ездил в большой золотой карете, с лакеями и скороходами. Во французской столице у него была многочисленная дворня, а в селе Надеждине, куда он был сослан после Европейского турне графов Северных - двор, как у владетельного князя. Мелкие дворяне поступали к нему в дворню, и это льстило его тщеславию. Гости и разные «любезники» наполняли его дом, жили подолгу, согласно особой инструкции, не стесняя ни в чем себя и не беспокоя хозяина. По свидетельству М.И. Пыляева «Куракин был большой педант в одежде: каждое утро, когда он просыпался, камердинер подавал ему книгу вроде альбома, где находились образчики материи, из которых были сшиты его великолепные костюмы, и образцы платья; при каждом платье были особенная шпага, пряжки, перстень, табакерка и т.д.» Носил он обычно «глазетовый или бархатный французский кафтан, на котором, как и на камзоле, все пуговицы были бриллиантовые, звезды, как и кресты на шее, - из крупных солитеров. На правое плечо он надевал эполет бриллиантовый или жемчужный, пряжки и шпагу имел алмазные, даже петлю на шляпе - из бриллиантов; кружева носил на груди и рукавах». Позднее один из таких костюмов спасет ему жизнь при пожаре на балу в Париже у князя Шварценберга. Считается также, что Куракин ввёл в моду в Европе привычный способ сервировки блюд, названный позднее «service a la russe» (русская сервировка), который заключается в постепенной подаче блюд в порядке их расположения в меню. Этот новый прием постепенно вытеснил сервировку по методу «всего сразу», использовавшийся ранее под названием «французская сервировка». Проживая в Париже в 1772 году, брал уроки танцев у знаменитого балетмейстера Вестриса. Позднее на танцах при дворе был постоянным кавалером императрицы Марии Федоровны и ее фрейлины Е.И. Нелидовой.

Николай Борисович Юсупов
Николай Борисович Юсупов
Князь Николай Борисович Юсупов был представителем богатейшего княжеского рода Юсуповых, который пресёкся на его правнучке Зинаиде. Помогая приобретать произведения искусства императрице Екатерине II и её сыну Павлу I, князь был посредником при исполнении императорских заказов европейскими художниками. Таким образом, коллекция Юсупова формировалась из тех же источников, что и императорская, поэтому в коллекции Юсупова находились работы крупнейших пейзажистов. Обладая большими знаниями, вкусом к изящным искусствам, он будет исполнять поручения Павла Петровича в данном путешествии и значительно расширит свои связи с художниками и комиссионерами, впервые посетит мастерские самых знаменитых художников - А Кауфмана в Венеции и П. Батони, гравёра Д. Вольпато, широко известного репродукциями с работ Рафаэля в Ватикане и Риме, Г. Робера, К.Ж. Верне, Ж.Б. Грёза и Ж.А. Гудона в Париже.

Федор Федорович Вадковский
Ф.Ф. Вадковский
Федор Федорович Вадковский с рождения был записан солдатом в гвардейский Семеновский полк и через десять лет произведен в сержанты. Службу начал прапорщиком в январе 1771 года; в 1774 году произведен в поручики; 7 января 1778 года в капитан-поручики, a 28 июня того же года пожалован в камер-юнкеры. Вадковский с детства был дружен с великим князем Павлом Петровичем.

Сергей Иванович Плещеев
Сергей Иванович Плещеев
Сергей Иванович Плещеев начал службу мичманом на флоте в 1764 году и участвовал в первой экспедиции в архипелаг (Эгейское море). Состоял при Константинопольском посольстве князя Н.В. Репнина. Составил карту пролива Дарданеллы (1775) и побережья Чёрного моря у Синопа и Трапезунда (1776). Вернувшись в Россию, Плещеев, практически забывший русский язык, начал учить его снова. Впоследствии, все черновики его работ были написаны на английском языке, которые он потом переводил на русский. В 1781 году был назначен состоять при графе и графине Северных как своего рода «штурман», географ и переводчик.

Франц Герман Лафермьер
Ф.Г. Лафермьер
Литератор и библиотекарь Франц Герман Лафермьер был преподавателем Павла Петровича. Он родился в Страсбурге и воспитывался в местном университете. Через графа Воронцова Лафермьер был приглашен в Петербург для преподавания французской литературы наследнику престола. Прекрасно образованный, живой и любезный в обращении, он быстро расположил всех в свою пользу и впоследствии стал душою общества, собиравшегося при великокняжеском дворе. Удаляясь от придворных интриг, он объединял всех на литературных занятиях и театральных представлениях, причем сам написал несколько пьес и много басен. Ближайшим его другом и сотрудником в этом деле был его страсбургский земляк, секретарь и казначей великого князя, А.Л. Николаи.

Людвиг Генрих фон Николаи
Людвиг Генрих фон Николаи
Андрей Львович или Людвиг Генрих фон Николаи некоторое время преподавал логику и литературу великому князю. В 1773 году Николаи был назначен секретарем великой княгини Натальи Алексеевны - первой жены Павла, затем - Марии Федоровны. Николаи уезжая из Петербурга в составе свиты графа и графини Северных еще не знал, что при посещении Вены император Иосиф II пожалует Николаи дворянство и титул барона - в один день с Иоганном Вольфгангом фон Гёте. В период 1773-1784 годов опубликованы написанные Николаи рыцарские поэмы. Преобладающим тоном в них был моралистический просвещенческий оптимизм. Добродетельные души получали искупление уже на земле. В отличие от большинства петербургской аристократии Людвиг Генрих фон Николаи был знатоком английского языка; он был увлечён английской философией и литературой. Во время своей жизни в Петербурге Николаи внимательно следил за развитием немецкой литературы, поддерживал контакты с немецкими писателями и приобрёл обширную коллекцию немецкой литературы, образцом которой считал Виланда, а новую немецкую литературу не принимал.

В 1788 году Николаи приобретет под Выборгом имение Монрепо, которым бароны Николаи владели до 1944 года. Здесь будет специально построен библиотечный флигель, в котором разместится собранная Людвигом Генрихом фон Николаи и дополненная его сыном Паулем, библиотека (примерно 9 тыс. томов). Эта библиотека будет подарена в 1916 году университетской библиотеке Хельсинки. В настоящее время живописный парк Монрепо восстановлен финской стороной и открыт для посещения.

Фридрих Максимилиан фон Клингер
Ф.М. фон Клингер
Другой немецкий поэт и драматург, входивший в свиту, был Фридрих Максимилиан фон Клингер. В 1780 году принц Вюртембергский Фридрих Евгений пожелал видеть его в свите своей старшей дочери принцессы Софии-Доротеи, которая в 1776 году вступила в брак с великим князем Павлом Петровичем. По другим источникам это предложение Клингеру сделал принц Александр Фридрих Вюртембергский, брат Софии-Доротеи. С 1780 года находился на русской службе. Он был зачислен лейтенантом в морской батальон и принят к «малому двору» в Павловске и Гатчине наследника русского престола, где быстро заслужил расположение Софии-Доротеи, ставшей Марией Фёдоровной, а также самого Павла, выполняя должность чтеца и библиотекаря.

Доктор Карл Фридрих фон Крузе, самый старший по возрасту член свиты графов Северных состоял при дворе лейб-медиком. Родился в Киле в Голштинии, учился в Лейдене, где и защитил в 1749 г. диссертацию о происхождении кислот. Приехав в Россию, был назначен старшим доктором в адмиралтейский генеральный госпиталь, по контракту на три года, и профессором в училище при госпитале. Крузе женился на дочери лейб-медика Бургава и приобрел большую практику; в 1753 г. получил должность главного доктора войск гвардии. 18 июля 1761 г. Крузе был назначен лейб-медиком, с чином действительного статского советника и с жалованьем в 4000 руб. в год; он лечил Императрицу Елизавету Петровну во время ее последней болезни. Император Петр Федорович уволил фон Крузе от службы 19 апреля 1762 г., но вслед за воцарением Екатерины II Крузе снова был принят на прежнюю должность. С 1756 г. был почетным членом Академии Наук. Его дочь обучалась в Смольном институте и знала Е.И. Нелидову.

Андрей Афанасьевич Самборский
А.А. Самборский
И, наконец, священник Андрей Афанасьевич Самборский - последний, но важный член свиты. Образование получил в Белгороде - «обучался латинскому языку» и в Киевской духовной академии, по окончании которой в 1765 г. согласно повелению императрицы Екатерины II был направлен в Англию для изучения агрономии, причём ему было поручено «смотрение» за другими молодыми людьми, вместе с ним прибывшими на Британские острова.

Вместе с тем, с того же 1765 г., он состоял «церковником» при русской православной церкви в Лондоне. В 1768 г. Самборский женился на англичанке Елизавете Фильдинг, обращённой им в православие, и в том же году, после смерти русского священника в Лондоне, по прошению, назначен на его место Священным Синодом, причём Самборскому было оказано предпочтение перед другими кандидатами. В том же году он выехал в Санкт-Петербург, где был принят на высоком уровне иерархами русской православной церкви, а также рядом придворных сановников. Затем уже в сане священника вновь возвратился в Лондон, где стал совершать богослужения в русской церкви для греков и сочувствующих православию англичан на греческом или латинском языке. В Англии Самборский пробыл полтора десятка лет. Получив о нём самые лестные отзывы от русского посланника в Англии, императрица в 1780 г. вызвала священника в Россию. Здесь Андрей Самборский нашел влиятельных покровителей, в частности, князя Безбородко, который составил ему протекцию в ряде проектов. Стремясь к сближению с Западной Европой, к утилизации для России европейского просвещения, имея достаточно советников немецкого и французского направления, императрица не могла не остановить своего внимания на умном русском человеке, пробывшем 15 лет в Англии, отлично знакомом с её жизнью и государственными институтами. В Англии он сохранил любовь к родной стране, вывез из Туманного Альбиона уважение к закону и праву, прогрессивность стремлений, т.е. все те лучшие нравственные качества, которые характеризуют человека по настоящему воспитанного, начитанного и образованного, каких немного было в то время в России. Екатерина II назначила его настоятелем Софийского собора в Царском селе, построенном по проекту Чарльза Камерона в 1780 году. В продолжение двухлетнего пребывания в должности настоятеля Софийского собора Андрей Самборский согласно воле императрицы удачно применил полученные в Англии знания по садоводству, огородничеству и садово-парковому искусству. Именно ему принадлежит идея планировки увеселительного и нравоучительного сада в Царском Селе, устроенного по мотивам «Сказки о царевиче Хлоре», сочиненной Екатериной II для внука Александра. За неполные два года, что Самборский пробыл в Царском селе на глазах у императрицы, он проявил себя как образованный, многогранный и способный к творчеству человек. И вот теперь, осенью 1781 г. она дает ему более ответственное поручение, назначив духовником к цесаревичу Павлу Петровичу и его супруге. В этом звании ему надлежало сопровождать молодую чету в поездке за границу. По возвращении в Санкт-Петербург в 1782 г. императрица собственноручно возложила на Самборского особый крест из синей финифти, осыпанный бриллиантами, на голубой ленте. Получил ли Андрей Самборский устное повеление Северной Семирамиды «смотреть» за членами свиты или нет, мы не знаем, хотя такой «опыт» у него имелся. И свято ли он соблюдал тайну исповеди, которую ему произносили набожные свитские в походной церкви, тоже осталось за кадром истории. Впрочем, просто так императрица никого не награждала…

Таким образом, подбор свиты был осуществлен продуманно, эффективно, со знанием дела и точно соответствовал целям поездки. Умная Екатерина знала, что делала.

Однако зададимся другим вопросом: почему в состав свиты была включена Екатерина Нелидова? Ответить на него через 200 лет после события не так просто. По крайней мере, С.И. Плещеев, у которого мы нашли самое подробное описание этого путешествия, ничего об этом не пишет. Вероятнее всего, на кандидатуре Нелидовой настоял сам Павел, официально объяснив это ее талантами, а неофициально - взял с собой как подругу, ибо еще с 1773 г. почувствовал, что Нелидова к нему небезразлична. Вероятно также, и это прекрасно понимала Екатерина II, что Борщова и Нелидова могли бы «скрасить» досуг князей Куракина и Юсупова, в то время молодых людей 30 лет, которым предстояло длительное путешествие без женщин. Кроме того обе фрейлины были умны, идеально знали правила этикета и владели двумя-тремя иностранными языками. Именно последнее обстоятельство, вероятно, имело решающее значение для императрицы при выборе фрейлин для поездки. Она, между прочим, могла назначить Алымову и Лёвшину, но не сделала этого…Корни дальнейшей дружбы всех лиц, входивших в свиту великого князя, лежат именно в этой поездке.

Кстати, за исключением Николая Ивановича Салтыкова, 45 лет, его супруги Натальи Владимировны, 44 лет, Франца Германа Лафермьера, Людвига Генриха фон Николаи, каждому по 44 года, священника Андрея Афанасьевича Самборского, 49 лет и доктора Карла Фридриха Крузе, 54 лет, все остальные были молодыми людьми. Так, великому князю Павлу Петровичу через день после отъезда исполнилось 27 лет, его супруге - 22 года; Александру Борисовичу Куракину было 29 лет, Николаю Борисовичу Юсупову - 31 год. Подполковнику Нарвского пехотного полка Христофору Ивановичу Бенкендорфу - 32 года, а его супруге Анне-Юлиане, урожденной Шиллинг фон Каннштатт (Schilling von Cannstatt) - 22. Она была ровесницей и близкой подругой Марии Федоровны, которая ласково называла ее Тилли. Кстати, в интернете мелькает неправильная фамилия этой женщины (фон Капштад). Анна-Юлиана никакого отношения к Кейптауну (так переводится с немецкого г. Капштад) не имела. Она, как и Мария Федоровна, была родом из герцогства Вюртембергского.

Наталья Семеновна Борщева
Наталья Семеновна Борщева
Екатерина Ивановна Нелидова
Екатерина Ивановна Нелидова
Кроме того, в числе «свитских» как мы уже знаем, состояли: капитан-лейтенант Сергей Иванович Плещеев, 29 лет, оставивший нам прекрасную карту путешествия и расписанный по дням маршрут движения, литератор и библиотекарь Фридрих Максимилиан фон Клингер, 29 лет и камер-юнкер Федор Федорович Вадковский 25 лет, а также фрейлина Наталья Семеновна Борщева, 23 лет и Екатерина Ивановна Нелидова, 22 лет. Причем обе фрейлины на всех официальных мероприятиях «имели шаг» перед княгиней Салтыковой и госпожой Бенкендорф, т.е. на императорских и королевских приемах эти две молодые девушки шли сразу за великокняжеской четой, не пропуская вперед родовитых князей и княгинь, «хотя бы и были в летах». В то время такие понятия как «кто где сидел» и «кто за кем шел» имели существенное значение, т.к. придворный этикет строго соблюдался.
Алексей Зотов


Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»