Скульптура Гатчинского парка

К парковой скульптуре можно отнести и фасадную скульптуру. Это статуи венецианских скульпторов XVIII в. Джованни Мария Морлайтера и Джованни Маркиори. Две из них, аллегорические фигуры Благоразумия и Бдительности украшают вход во дворец со стороны плаца и две – Мира и Войны - со стороны парковой зоны.

Ж.Б. Траверс. Вид Гатчинского дворца со стороны въезда
Ж.Б. Траверс. Вид Гатчинского дворца со стороны въезда
Ф.Ламони. Фасад дворца
Рисунок Ф.Ламони

Эти статуи были заказаны в Венеции русским посланником в Вене Д.М. Голицыным по именному указу Екатерины II от 19 октября 1764 г. для дачи в Ораниенбауме. В заказ входили также два овальных барельефа этих же авторов, размещенные позже в Белом зале, и четыре статуи венецианского мастера Джузеппе Бернарди Торетто. Вся эта коллекция не была используема в Ораниенбауме, а, видимо, по прибытию в Россию в 1766 году, была подарена Г.Г. Орлову. Вероятно, уже при Орлове, они украшали фасады дворца. По крайней мере, на рисунке Ф. Ламони, а также на акварели Ж.Б. Траверса «Вид Гатчинского дворца со стороны въезда», изображающими Гатчинский дворец еще с одноэтажными каре, виден пандус со стоящими на нем статуями. При Павле I эти статуи также украшали фасады дворца. Они изображены на акварели Г.С. Сергеева, датированной 1790-ми годами: «Военное учение на плацу перед дворцом». Они упоминаются в реставрационных документах скульптора И.П. Прокофьева 1798 года.

Фасад Гатчинского дворца со стороны парка. Сила (Война)
Дж. Морлайтер. Сила (Война)
Во время войны 1941 года две фасадные статуи со стороны главного подъезда были захоронены перед Иорданским подъездом. В послевоенном дневнике С.Н. Балаевой читаем: «2.09.44. Откопали статую перед Иорданским подъездом (вторую) Справедливость». И еще одно сообщение об интересующих нас статуях: «9 ноября 1944 года вынуты из захоронений статуи белого мрамора работы Маркиори «Справедливость» и работы Морлайтера «Осторожность», внесены в вестибюль Главного корпуса, где и оставлены до реставрации». Но, видимо, место захоронения было найдено неудачно. Из сообщения А.Н. Раткевича, директора Гатчинского Дворца-Музея, узнаем, что «…Из находившихся в захоронении вещей пострадали две статуи с Главного подъезда, зарытые поблизости к канализационной трубе».

Две другие фасадные статуи со стороны парковой зоны были во время войны «оставлены на месте и закрыты футлярами».

После войны статуи были отреставрированы скульптором И.В. Крестовским.

В разное время статуи назывались по-разному. Ж.А. Мацулевич в своей послевоенной статье называет пластику, как нам кажется, наиболее точно. На парадном подъезде стоят Благоразумие и Бдительность, а фасад со стороны парка украшают Сила (Война) и Мир. В своем объяснении аллегорических статуй Жанетта Андреевна опирается на «Иконологию» Чезаре Рипа, изданную в Венеции в 1645 году и снабженную многочисленными гравюрами, которые нередко служили образцом, для создания аллегорических статуй.

Фасад Гатчинского дворца со стороны плаца. Бдительность
Дж.Маркиори. Бдительность
Так, Маркиори воспроизводит с точностью не только все детали смыслового содержания, выраженного в атрибутах, но и почти повторяет общую композицию гравюры, приведенной у Рипа. Бдительность воплощается в виде женщины, держащей книгу и ветвь в правой руке, зажженный светильник в левой; рядом с ней стоит самое бдительное из животных - цапля с камнем в поднятой лапе. Книга символизирует бдительность души, которую можно почерпнуть в науке. Прут или ветвь пробуждает заснувшее тело и, так же как горящий светильник, обозначает, что бдительность главным образом нужна в то время, которое предоставляется отдыху и сну. И, наконец, цапля, стоящая с камнем на страже, обозначает, что человек должен стоять на страже самого себя, своей жизни. «О цапле говорят, что когда они летают стадами, то для совместного отдыха устраиваются так, что одна стоит и держит камень в поднятой лапе, и другие, пока он не упадет, уверены, что их оберегает бдительность товарища, а когда падает, что происходит, лишь когда стража заснет, то от шума просыпаются и улетают прочь».

Фасад Гатчинского дворца со стороны парка. Мир
Дж.Маркиори. Мир
Вторая статуя Маркиори (со стороны парковой зоны), изображает Мир. Женщина попирает военные доспехи и держит в руках оливковую ветвь, создание богини мира и мудрости Минервы. На обеих статуях спереди на подножии полная подпись мастера: «Opus Ioanni Marchiori» (Работа Иоанна Маркиори). Джованни Маркиори был, кажется, единственным венецианским скульптором XVIII в., получившим снисходительную оценку у строгого Чиконьяра «за его особенный стиль. Не тяжелый берниненский, а стройный и тонкий, придерживающийся маленьких голов и с менее условной трактовкой складок, чем у его современников».

Автором двух других статуй является тоже венецианец, который так и подписался на них: «Morlaiter F. Venet», т.е. «Морлайтер сделал венецианец». Как пишет Мацулевич, Джованни Мария Морлайтер является настоящим продолжателем монументального декоративного стиля Бернини в Венеции и, тем самым увязывается с той группой венецианских мастеров начала XVIII в., которая вышла из школы ученика Бернини - Иоссе да Корте. На парадном подъезде стоит статуя, изображающая аллегорию Благоразумия, исполненная Морлайтером, а фасад со стороны парка украшает скульптура того же автора - Война или Сила.

Сила - в виде женской фигуры в доспехе и шлеме, стоит в спокойной уверенной позе, облокотившись на колонну, которая в архитектуре несет всю тяжесть арок и сводов, и тем самым, олицетворяет силу. У ног ее покорно лежит лев.

Фасад Гатчинского дворца со стороны плаца. Благоразумие
Дж. Морлайтер. Благоразумие
Статуя Благоразумие – двуликая, идущая по лаврам, смотрящаяся в зеркало, вокруг которого обвилась толстая змея, и с лежащем у ее ног оленем с высокими рогами - очень сложна по символическому значению всех атрибутов. Двуликость благоразумия показывает, что для того, чтобы предвидеть грядущее, очень помогает знание прошедшего, вот почему старческая голова на гатчинской статуе, обращена назад. Она вместе со вторым женским лицом покрыта одним шлемом, т.е. вооружена для жизни; и шлем увит тутовой ветвью, так как тутовое дерево самое предусмотрительное, как говорит поэт Альчиато, и никогда не развернет своих листьев, пока холод не уйдет совсем. Вокруг ручки зеркала обвилась змея-рыба Ехидна, которая, по словам Плиния, обвиваясь в море вокруг корабля, может остановить его и потому олицетворяет задержку, присущую благоразумию. То же значение оленя, лежащего у ног фигуры, так как длинные ноги и несут его по лесу быстрее всех, но большие рога задерживаются за ветви; притом он пережевывает жвачку, что изображает размышление, предшествующее осуществлению хороших мыслей.

Такое подробное описание сюжетов статуй не случайно. Искусство XVII-XVIII вв. говорило языком аллегории, хорошо понятной просвещенным людям этого времени. Вот почему, по мнению Ж.А. Мацулевич, для художественного произведения и для его подлинно научного исследования не может быть безразличным сюжет.

Е.Н. Хмелева
1  •  2  •  3  •  4  •  5  •  6  •  7  •  8  •  9  •  10
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»