 Ее сыновья Тихон и Гурий были офицерами Датской Армии. Оккупанты, боясь национального восстания, заключили Королевскую Армию в специальные лагеря, режим в которых был, конечно, не такой строгий и жестокий, как в концентрационных узилищах, но это была очевидная несвобода и постоянная опасность ужесточения содержания. Переживания о сыновьях болью отзывались в сердце Матери. 5 мая 1945 года немецкие вооруженные силы сдались союзникам в Голландии, Дании и Северной Германии. Но русским изгнанникам легче не стало. Охота началась с другого конца - со стороны СССР. И опять Великая Княгиня делает все, что в Ее силах, чтобы помочь несчастным. Получив письмо от казачьего атамана генерала Петра Краснова, которого Великая Княгиня знала лично, Она поехала к своему двоюродному брату Датскому Принцу Акселю -самому выдающемуся и дельному из всей Королевской Семьи. Он обещал помочь, чем сможет, людям, оказавшимся меж двух огней. Но судьба казаков и других русских, выдаваемых "советам", была уже давно решена. Беглецы же, являвшиеся к Великой Княгине в единоличном порядке, скрывались в Ее доме, откуда их забирал знакомый датский полицейский и сажал на датские корабли, шедшие в Южную Америку.
Эти дела милосердия и стали причиной переезда семьи Великой Княгини за океан. Советский Союз предъявил датскому правительству ноту, где Великая Княгиня Ольга Александровна и католический датский епископ обвинялись как главные сообщники, помогающие "врагам народа" бежать от "праведного" отмщения. Принимая во внимание шаткое положение самой Дании, наличие советских войск в нескольких километрах от границы и присутствие советских агентов, рыскавших по Дании и похищавших невозвращенцев, было очевидно, что нужно уезжать. Семья Великой Княгини Ольги Александровны переехала в Канаду, где была куплена ферма. Будучи глубоко религиозным человеком, Великая Княгиня ощущала красоту природы как одухотворенное творение Божие. Молитва и посещение храма давали ей силы не только преодолевать выпавшие на ее долю новые трудности, но и продолжать рисовать. Этим чувством благодарения Богу были проникнуты не только иконы, созданные Ольгой Александровной, но и ее портреты и натюрморты. Переехав в 1948 году в Канаду и приобретя небольшую ферму в Камбеллвилле недалеко от Торонто, Великая Княгиня стала обустраивать свой дом, украшая его собственными живописными и художественными работами, что сразу придало ему уютный и родной вид. Великая Княгиня Ольга Александровна так делилась со своей подругой Александрой Михайловной Искрой домашними новостями: "...Вчера были дети и внуки — ночевали с субботы — гуляли, ели, помогали разбирать 2 ящика на веранде — нашли чашки мои последние с синими анемонами (но блюдечек не нашли). Картины собственного производства повесила по всей лестнице наверх — т.ч. уютно очень стало — все картины из Папиного кабинета. Труднее вешать большие картины, ибо мало стен, т.е. простенок, очень мало окон и дверей, и так как мебели еще нет, и не знаю, что достанем и как будут стоять — не хочу зря вешать картины и портить дырками стены. Я два дня усиленно рисовала. Я тут плохо рисую — нет своего угла — да и на воздухе тоже дело не лучше!" (Здесь и далее в цитатах из писем сохраняется орфография и пунктуация Великой Княгини Ольги Александровы). Требовалось время, чтобы как следует обустроиться, отдохнуть от треволнений переезда из Европы, создать необходимые условия для творчества. Рождество Христово 1948 года семья Великой Княгини Ольги Александровны встретила уже в Канаде. С щемящим чувством утраты они прислушивались к своеобразной радиоперекличке из разных стран: из Дании, Швеции, Бельгии, Англии и Франции передавали пение церковных хоров и перезвон колоколов при встрече нового 1949 года. Слышимость была прекрасной, но разделяли их теперь с милой сердцу Данией и Европой тысячи миль и несколько часовых поясов. Великая Княгиня чудно провела утро Нового года: рисовала маслом картину с этюда, сделанного осенью в лесу, и кончила другую большую, заброшенную тоже осенью.
Суровые канадские зимы, в чем-то сродни русским, и отдаленность фермы от города создавали дополнительные трудности для выездов в церковь. Случалось, они не могли выбраться в город из-за снежных заносов: "У нас весьма холодно, и все застревают около нас в снегу. По шоссе же ехать пока можно, но не всегда. Например, мы собрались было в Сретение в Церковь, но увы! Второй год в этот день не выбраться было со двора... Градусов 20 и ветер вот уже 3-й день совсем, как в России", — констатировала Ольга Александровна. "Сегодня среда — мы опять собирались в Церковь, но опять такой снег выпал и у нас, я главное, в самом Торонто, что звонили оттуда, что непролазно... Мы в полосе невероятного невезения... Гуляла я по глубокому снегу. Не знаю, как удастся вылезти завтра, но хотим попробовать. Редко рисую, но хочется, и то приятно..." |
Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»