Десять веков истории Пудости

Субботние встречи в доме у Штакеншнейдера

Руины Розовой дачи в Пудости
Руины Розовой дачив Пудости
Руины Розовой дачив Пудости
Руины Розовой дачив Пудости

Уже вскоре дом на Миллионной улице стал одним из центров салонной жизни Петербурга. Супруга архитектора Мария Федоровна была видимо человеком очень образованным не заурядным. Её связывала дружба со многими известными деятелями отечественной культуры и искусства. Приглашенные гости собирались обычно по субботам: читали стихи, музицировали, пели песни, танцевали, обсуждали столичные новости. Круг приглашенных муз, был действительно велик, у Штакеншнейдеров бывали И.С. Тургенев, Ф.М. Достоевский, И.А. Гончаров, Д.В. Григорович, Г.П. Данилевский, Н.Г. Помяловский, А.Н. Майков, В.Г. Бенедиктов и другие. Самым частым гостем был поэт Яков Петрович Полонский, который даже одно время после смерти жены в 1860 году жил в доме архитектора. Среди посетителей гостеприимного дома на Миллионной улице были также архитектор А.П. Брюллов, академик и профессор живописи Ф.А. Бруни, мебельный мастер А. Гамбс, художники И.К. Айвазовский, И.И. Соколов и многие другие. Часто в салоне у Штакеншнейдеров отмечались всевозможные юбилейные торжества. «Субботы наши разрастаются, сегодня ждем видимо невидимо гостей, - сообщала в своем дневнике 4 ноября 1855 года дочь архитектора Елена Андреевна, - Будут, между прочим: Гончаров, Потехин, Данауров, Горбунов. Сегодня день рождения Бенедиктова, но и он хотел быть, когда приведет своих гостей. Майков обещал прочитать новое стихотворение свое «Земная Комедия». Особенно весело отмечался Новый год. «Мы живем ужасно шумно. Каждый день новые знакомства, и то спектакль, то маскарад, а теперь еще задумали пикники…- записала в дневнике Е.А. Штакеншнейдер 31 декабря того же года. Большим успехом пользовался домашний театр, на сцене которого устраивались любительские спектакли, главные роли в них исполняли знаменитые гости. Так, например, в 1856 году здесь была поставлена пьеса «Школа гостеприимства» написанная совместно писателями И.С. Тургеневым, Д.Г. Григоровичем и А.В. Дружининым. Поэт А.Н. Майков в письме к супруге архитектора сообщал: «Ах, милая Марья Федоровна, как бы я желал забраться к вам в ближайшую субботу и за два месяца вдруг узнать, что делалось в нашей литературе; ведь ваш дом есть художественно-литературный, один из немногих петербургских, который ценишь лучше, когда удалишься из Петербурга».

В дом архитектора приходили многие вольнодумцы, и даже будущие революционеры. Часто бывал известный демократ, профессор Военно-артиллерийской Академии, полковник П.Л. Лавров, один из идеологов народничества, который довольно смело, произносил здесь свои пламенные речи. «У нас был неожиданный гость, кумир гостиных наших, Лавров», - записала Елена Андреевна в своем дневнике. Петр Лаврович, друживший с Н.Г. Чернышевским, был автором русской марсельезы: «Отречемся от старого мира! Отряхнем его прах с наших ног!» Впоследствии ожидая предстоящего ареста, он просил Е. А. Штакеншнейдер спрятать важные запрещенные бумаги: письма и дневники. После знаменитого каракозовского выстрела 21 апреля 1866 года Лавров был арестован. Обыск в его доме на Фурштадтской улице ничего не дал: все бумаги были перевезены Еленой Андреевной на «Мызу Ивановку» и хранились там некоторое время. «Вещи Лаврова я не могла спрятать очень искусно на мызе, их было слишком много, - вспоминала Е. А Штакеншнейдер. - За всю нашу многочисленную супругу в случае обыска я ручаться не могла, к тому же управляющий и садовник были люди новые, которых я еще не знала. Ограждать себя я не думала. Раз я взяла вещи - вопрос был покончен». Будучи под арестом в Петербурге и во время ссылки в Вологодскую губернию она вела с ним активную переписку. Не менее любопытна и последующая история жизни ПЛ. Лаврова. Ему удалось бежать из ссылки за границу, вступить в 1-й интернационал, сражаться на баррикадах Парижской Коммуны. В 1871 году он познакомился и сблизился с К. Марксом и Ф. Энгельсом, а в 1873-1876 годах был редактором журнала «Вперед», сотрудничал под различными псевдонимами во многих русских газетах и до конца своей жизни жил во Франции.

Разговоры и споры о самых насущных проблемах развития русского общества были нормой среди постоянных и «проверенных» гостей этого салона. Так, в 25 января 1858 году некоторые из них «почти весь вечер провели, запершись, наверху, в моей комнате, писала Елена Андреевна. - Они читали пятый и шестой номера «Колокола». Имя А.И. Герцена произносилось здесь довольно часто. Сам хозяин - А.И. Штакеншнейдер, человек правых взглядов, не приветствовал столь бурного развития вольнодумных мыслей в своем доме, поэтому многое от него скрывалось. Мария Федоровна, например, увидев в первый раз рукопись Герцена, переданную ее дочери, так испугалась, что сожгла ее, даже не прочитав. Однако потом, уединившись в своей комнате, перечитывала очередные номера запрещенного «Колокола».

Эта ставшая регулярной и практически повседневной суматошная жизнь, насыщенная роскошными приемами гостей и всевозможными праздничными событиями, не могла не отразиться на финансовой и бытовой стороне жизни семейства Штакеншнейдеров. Несмотря на хорошие проектные заказы денег не хватало. Андрей Иванович, уставший от светских увлечений жены и старшей дочери, не мог создать нормальных условий для воспитания младших детей. К тому же он нередко болел. Ему часто приходилось работать, закрывшись в мастерской или кабинете, среди царящего шума и гама. В такой обстановке было невозможно сосредоточиться, а заказов на проекты поступало много. Всё это привело в итоге к тому, что, хозяин дома был вынужден продать сначала свою дачу, расположенную на Петергофском шоссе, а в 1862 году расстаться и с домом на Миллионной улице. Этот резкий поворот событий стал шоком для Марии Федоровны, но изменить решение супруга уже не представлялось возможным. Все семейство переезжает на постоянное жительство на родину архитектора. Начинается новый, заключительный период в жизни А.И. Штакеншнейдера связанный с Мызой Ивановкой.
© А.В.Бурлаков

© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»