Григорий Орлов и Гатчина:
история фаворита императрицы и его загородного имения

Орловская Гатчина
В собрании Государственного музея-заповедника «Гатчина» хранится чертеж фасадов Гатчинского дворца 1781 г. и аллегорическая картина конца 1790-х гг. На первом наше внимание привлекает небольшая композиция, размещенная в нижней части листа: у подножия обелиска два амура чертят план дворца в Гатчине. Один держит угольник, у другого в руках циркуль. На листе бумаги узнаются контуры сооружения: огромный квадрат каре, два полуциркуля галерей и маленький Центральный корпус с двумя башнями. Вторая композиция - это аллегорическая картина, открывающая собой альбом проектов павловского времени (так называемый «I-й Кушелевский альбом»). Она как будто продолжает заданную тему: на небольшой поляне под пальмой, означающей одоление препятствий на пути к престолу и продолжение царства, в окружении изображений Силы, Изобилия и России стоит император Павел I. Вдалеке за деревьями виден Гатчинский дворец. Внимание, однако, привлекает не это. По расщелине тянется вереница муз, «всенижайше» подносящих императору план Гатчинского дворца. Эти рисунки являются типичной для XVIII в. аллегорией, указывающей на божественное происхождение сооружения.

Фрагмент чертежа фасадов Гатчинского дворца 1781 г.
Фрагмент чертежа фасадов Гатчинского дворца 1781 г.
I-й Кушелевский альбом
I-й Кушелевский альбом

Мы найдем еще не один пример того, как музы или гении чертят проект или подносят заказчику готовое здание. Но у нас невольно возникает желание сопоставить эти рисунки, составить из них хронологию: при Орлове «начертили», т.е. начали, а Павлу I «поднесли», т.е. закончили. Конечно же, какая-либо связь двух изображений - это простое совпадение. Их авторы, Яков Васильев и Гавриил Сергеев жили и работали в разное время и выполняли совершенно разные задачи, поставленные разными людьми. Однако именно так мы представляем себе до сих пор историю Гатчинского дворцово-паркового комплекса второй половины восемнадцатого столетия.

Сейчас нам кажется, что орловский период в Гатчине стал всего лишь только началом большой истории, которая была начата в 1766 г., а затем продолжена и завершена при императоре Павле I, через тридцать пять лет после закладки первого камня в основание дворца. Все кажется здесь павловским, пронизанным исключительно его духом. И вроде бы не случайны слова Николая Лансере о том, что «Павел наложил такой отпечаток на весь “дух” гатчинских построек, что по справедливости можно назвать Гатчину Павловым созданьем». Но что мы знаем о Григории Орлове и его гатчинском имении, чтобы согласиться с этим высказыванием? Ведь все то, что известно нам сейчас, не позволяет почувствовать «дух» орловской Гатчины и составить полную картину поместья, да и биография нашего героя, т.е. те сведения, которые обычно приводятся в литературе, не дают достоверного портрета. Еще в конце XIX в. один из историков справедливо заметил, что Григорий Орлов «до сих пор представляется большинству пустым гвардейским офицером, бретёром и счастливым баловнем случая».

Неизвестный художник. Портрет князя Г.Г.Орлова. 1780
н/х. Портрет князя Г.Г.Орлова. 1780
Гатчинская мыза. Фрагмент картины Я.Меттенляйтера
Гатчинская мыза. Фрагмент картины Я.Меттенляйтера

С тех пор прошло более ста лет, но наши знания об этом человеке или, точнее, наш устоявшийся взгляд, никак не изменился. Авторы современных изданий интересуются, в основном, анекдотическими историями и приводят все те же характеристики: гуляка, брётер, баловень судьбы. Складывается такой портрет: Орлов - это огромный детина, не особо умный, любящий женщин и грубые развлечения (пьянки и драки). Он стал любовником Екатерины, возвел ее на престол и подчинил себе. Не имея особых дарований, он занял ряд высших должностей, а потом, из-за своего любострастия потерял доверие государыни, женился на своей двоюродной сестре и после ее безвременной кончины умер от умопомешательства. Любители «эдакого» смело причисляют его к числу самых великих любовников мира (наряду с Калигулой, Маркизом де Садом и, почему-то, Джимми Хендриксом и Чарли Чаплином), а за информацией советуют обращаться к небезызвестной эротической поэме лже-Баркова «Утехи императрицы».

Не смотря на кажущееся изобилие литературы, понятие «Орловская Гатчина» до сих пор остается туманным. Ведь мы до сих пор не совсем хорошо представляем себе картину орловского поместья в целом, не говоря уже о деталях. Нам не известно, как хозяин жил, как часто приезжал туда, чем там занимался. Наконец, мы не знаем, как сильно личность Орлова отразилась на облике усадьбы. Из-за незнания этих фактов мы многое готовы приписать «наследнику» Григория Орлова в Гатчине великому князю Павлу Петровичу.

Любой дворец, поместье - это, в первую очередь, отражение личности хозяина, ведь именно он определяет архитектору круг задач для того, чтобы получить сооружение по своему желанию и вкусу и, разумеется, по своим финансовым возможностям. Французский архитектор Жермен Боффран в 1745 г. в своей «Книге об архитектуре» отметил, что именно «верность духу хозяина» способствует совершенству дома и «руководит архитектором, создающим план дома в соответствии с достоинством и положением владельца. Он располагает все части в соответствии с его занятиями, он устанавливает пропорции дома и их соответствие для того, чтобы все было соединено в одно целое». По расположению дома и его планировке, обстановке и украшениям можно судить о характере хозяина, а архитектор, «если он мудр», должен привести все пожелания в соответствие с правилами архитектуры и современным стилем жизни «приличных людей». Очень образно взаимоотношения заказчика и архитектора выразил архитектор-теоретик второй половины XV в. Филарете (к помощи его «Трактата об архитектуре» мы обратимся не раз): «Без благорасположения патрона он [архитектор] будет подобен женщине, которая не может ничего против воли мужа». Понятно, что дворцово-парковый комплекс Гатчины, в 1760-70-х гг. единственная неимператорская резиденция такого масштаба в окрестностях Петербурга, должен был нести определенную идею, выражать «гений» своего владельца, его славу и служить его портретом, воплощенным в камне...

Портрет Г.Г.Орлова
Портрет Г.Г.Орлова
Портрет Г.Г.Орлова
Портрет Г.Г.Орлова
Портрет Екатерины II
Портрет Екатерины II

В февральском номере газеты «Санкт-Петербургские ведомости» за 1765 г. было помещено объявление о продаже Гатчинской мызы, принадлежавшей в то время малолетним наследникам покойного князя Б.-Л.А. Куракина... В том же месяце мыза была куплена Екатериной II за сорок четыре тысячи рублей у опекунского совета, управлявшего владениями сыновей Куракина до их совершеннолетия. Документов о передаче Гатчины в собственность Григория Орлова мы не имеем, но в апреле этого года уже он упоминался как ее владелец. В 1772 г., когда он потерял место фаворита, строительство дворца подходило к концу и начинались работы по внутренней отделке помещений...

От прежнего владельца, Б.-Л.А. Куракина, фавориту императрицы досталась Гатчинская мыза, включавшая, судя по плану 1746 г. из собрания РГАДА, 12 992 десятины земли (чуть более 14 000 га). К мызе было приписано двадцать деревень, в которых, в основном, жили местные финны-ингерманландцы. Гатчинская усадьба, центр всего землевладения, находилась на берегу нынешнего Белого озера. Весь ее комплекс был деревянным и включал господский дом с флигелями, служебные постройки и огород. Мыза представляла собой обычное помещичье хозяйство, снабжавшее закрома владельца всем необходимым и обеспечивавшее ему определенное благосостояние, ибо здесь были рыбные ловли, скот, винокуренный завод и водяная мельница...

План Гатчине старого местоположения. ок. 1770
План Гатчине старого местоположения. ок. 1770
Мозинские ворота на дороге из Гатчины в Царское Село
Мозинские ворота на дороге из Гатчины в Царское Село

Одним из первых дел Григория Орлова как хозяина Гатчины стало строительство перспективной дороги между Царским Селом и его мызой: распоряжение об этом последовало 30 апреля 1765 г… Именно на этой магистрали впоследствии встали монументальные арки - Гатчинские, или Орловские, ворота в Царском Селе и т.н. Мозинские ворота при въезде на гатчинские земли (современное название происходит от мызы Скавронских Мозино, граничившей с владениями Орлова)...
А. Спащанский


© Гатчина сквозь столетия