Археологические памятники Гатчинского района
Эволюция погребального обряда

Как мы уже отмечали, в Водской земле курганного периода господствовали одиночные погребения. Однако на раннем этапе, в 12 - первой половине 13 веков, эпизодически встречаются коллективные захоронения. Известны случаи, когда под насыпью одного кургана погребены целые семьи из двух, трех и даже четырех человек различного пола и возраста. По всей видимости, перед нами свидетельства настоящей трагедии далекого времени - голодного мора, болезней. Изредка на костях погребенных заметны следы прижизненных или смертельных ранений, демонстрирующие тяготы жизни средневекового человека. Странное погребение исследовано Л.К. Ивановским в кургане № 6 близ деревни Вопша под Гатчиной. Невысокая насыпь, около 70 сантиметров, скрывала костяки двух женщин. Первая, молодая девушка, была погребена в богатом праздничном уборе. Голову ее украшали два ромбощитковых височных кольца, на шее - большое ожерелье из стеклянных и металлических бус, на руках - браслеты и перстни. Костюм дополняли изящные бронзовые подвески. Вот как описывает это погребение сам Л.К. Ивановский: «На черепе погребенной зияла смертельная рана, переходящая с правой теменной на затылочную кость и сделанная топором. Прислонившись в той же позе, т.е. спиною, к куче камней, рядом сидел другой женский костяк, у которого оказались три сердоликовые бусы, перстень и нож в ножнах с медным наконечником, в ногах лежал топор»10. Можно лишь гадать, какую историю таит этот необычный курган.

Варианты погребений Ижорского плато. По рисунку Н.К. Рериха
Варианты погребений Ижорского плато. По рисунку Н.К. Рериха

Яркая особенность погребального обряда Ижорского плато - наличие многочисленных сидячих погребений. Этот своеобразный ритуал получил распространение во второй половине 12 века. Среди исследователей до сих пор нет единого мнения по вопросу его происхождении. В.В. Седов считал сидячие погребения этноопределяющим признаком финского племени водь, А.А. Спицын и Г.С. Лебедев, напротив, относили их к особенностям культуры древних славян. Ю.М. Лесман видит в сидячих погребениях обрядовую черту, лишенную этнической окраски и характерную для части древнерусского населения Северо-Запада.

Надо отметить, что сидячие погребения крайне редко встречаются в могильниках Древней Руси за пределами Новгородской земли. На Ижорском плато они представлены в максимальной концентрации. Традиция хоронить умерших в сидячем положении была характерна для Скандинавии эпохи викингов, но хронологический разрыв между скандинавскими камерными гробницами и курганами Ижорского плато составляет 150-200 лет. В свете современных данных нет оснований считать сидячие погребения этническим признаком води. Скорее, правы были А.А. Спицын и Г.С. Лебедев. Согласно наблюдениям Ю.М. Лесмана, мощнейший импульс скандинавского влияния на Русь, имевший место в эпоху викингов, вызвал появление сидячих погребений как социальной особенности в среде древнерусской знати 10-11 веков. Эта традиция очень быстро утратила этническое содержание и, не получив широкого распространения, законсервировалась на востоке Новгородской земли. С началом заселения Ижорского плато в 12 веке носители ее переселились на запад, где традиция хоронить умерших сидя получили наибольшее распространиение.

В настоящее время эта гипотеза наиболее убедительна. Однако, она простроена на ограниченных данных, и точку в вопросе о сидячих погребениях ставить пока рано. Проблема их происхождения и сущности - одна из ключевых в археологии Северо-Запада. По мнению Е.А. Рябинина, при современном состоянии источниковой базы разрешить ее вряд ли возможно, а значит, необходимы новые раскопки.

Новый этап в истории населения Ижорского плато наступил в середине 13 века. Высокие, крупные курганы с погребениями на горизонте земли сменяются меньшими по размеру насыпями, содержащими погребения в могильных ямах. Первоначально могилы, вырытые в основании таких курганов, имели чисто символическое значение, их глубина не превышала 10-15 сантиметров. Тело умершего по-прежнему скрывала курганная насыпь с каменной обкладкой в основании, но христианские черты в этом обряде проступают уже отчетливее. Для могильников округи Копорья - древнего административного центра Водской земли - Е.А. Рябинин зафиксировал следующую закономерность: с появлением подкурганных могильных ям полностью исчезает обычай помещать с погребенным орудия труда и хозяйственно-бытовой инвентарь. Такие курганы уже не содержат знакомых нам по предшествующему периоду топоров, кос, серпов, оружия, горшков с жертвенной пищей. Практически полностью исчезает восточная ориентировка погребенных, в могильных ямах хоронят только головой на запад, в соответствии с христианской традицией.

С чем можно связать такой перелом в культуре населения западных окраин Новгородской земли? Из новгородского летописания нам хорошо известно, что в 1240-1250-е годы военная обстановка на границах республики резко усложняется. В 1240-41 годах немецкие крестоносцы вторгаются в псковские и новгородские владения, пытаются закрепиться в Водской земле, захватывают ее центр - погост Копорье и даже возводят там крепость. Александр Ярославич, организовав ответный поход, первым делом отбивает Копорье у немцев, затем расправляется с «переветниками» - вожанами и чудью, выступавшими на стороне захватчиков. В битве на Чудском озере он разбивает силы Ордена и на время перехватывает инициативу. Но агрессия немцев и шведов не утихает - слишком ценной добычей были эти приграничные территории по Неве и Луге. Ни Новгород, ни немецкий орден, ни шведский король не располагали достаточной военной силой, чтобы постоянным вооруженным присутствием отбить охоту оппонентов посягать на спорные земли. Решающим фактором в этих условиях становится религиозная принадлежность местного населения. Между православным Новгородом и католиками разворачивается настоящая война за души еще не вышедших из язычества карел, вожан, ижоры. На ближайшее столетие основой политики новгородских князей и боярства в северо-западных землях становится активное насаждение православия.

Надо сказать, что и католики старались не упустить своего шанса. Шведы сосредотачивают усилия на Карельском перешейке, а Орден устремляется в Водскую землю. Зимой 1254 года два немецких феодала - Дитрих фон Кивель («Дидман» русских летописей) и Отто фон Люнебург - известили Папу о том, что живущие вблизи их земель язычники желают принять католичество. Историк И.П. Шаскольский справедливо видит в этих язычниках население Водской и Ижорской земель. В ответ папа Александр IV присылает рижскому архиепископу Альберту буллу о принятии мер по крещению упомянутых язычников (pagani carelie, ingrie et watlandie), для чего в 1255 году для Вотландии, Ингрии и Карелии назначается особый епископ. Однако попытка Дидмана закрепиться на реке Нарве в 1256 году окончилась неудачей: едва приступив к сооружению опорной крепости, объединенный шведско-немецкий отряд бросает начатое и уходит из-за приближения новгородских войск11.

Зимой 1256 года Александр Невский предпринял поход в землю союзной шведам еми, переправившись на лыжах через замерзший Финский залив. До Копорья войско князя сопровождал глава всей русской церкви митрополит Кирилл. По-видимому, это привело к резкой активизации миссионерской деятельности среди многочисленного населения Ижорского плато, созданию местных православных центров, что незамедлительно сказалось на смене погребального обряда. Задачу Новгорода облегчало преобладание славянского населения в Водской земле, однако пережитки язычества еще долго удерживались среди многонационального населения Северо-Запада. Уже упоминавшиеся нами посыльные грамоты новгородских архиепископов Макария от 1534 года и Феодосия от 1548 года, направленные «в Воцкую пятину, в Чюдь, в Толдожский погост, в Ыжеру, в Каргальский погост, и в Ижерский погост, и в Дудоровский погост, и в Замошский погост, и в Спаской погост в Зарецкой, и во все Чюцкие уезды и Ижерские, и в Вошки, да и во все Копорецкие, и Ямские и Ивангороцкие, и в Корелские, и в Ореховские уезды»12 содержат обличение этих пережитков, сохранившихся среди чуди, ижоры, карелы, а также широко распространенных «во многих Русских местах». Так, авторы посланий указывали на то, что многие христиане отступают от православной веры, не посещают церквей, а молятся «по скверным своим мольбищам» камням и деревьям, почитают «арбуев чюцких» (от финского arapaa - жрец, колдун), мертвых «кладут в лесах по курганам и по коломищом, с теми же арбуи, а к церквам деи на погосты тех своих умерших оне не возят сохраняти».

Послания Макария и Феодосия содержат суммарную характеристику языческих ритуалов на большой территории от Нарвы до Невы и Сестры и по всем карельским землям. В них сложно выявить четко локализуемые особенности, однако несомненно длительное переживание языческих традиций на Северо-Западе, связанное с развитой мифологией и обрядовой практикой. Отнюдь не случайно здесь упоминание «мольбищ». Суффикс -ище в русском языке обозначает место, где когда-то что-то находилось (ср. «городище», «пожарище», «монастырище»). Таким образом, древние культовые места уже после их официального упразднения не были забыты и продолжали почитаться как святыни, более значимые, нежели христианские церкви.

Водская земля - уникальный в историко-археологическом отношении регион. Здесь в материалах погребальных памятников очень ярко и рельефно отражен процесс постепенной христианизации провинциального сельского населения при длительном сохранении языческих обрядов и традиций. Феномен народной религиозности, сочетавшей христианское самосознание с пережиточной, языческой по происхождению обрядовой практикой, получил в отечественной литературе название «двоеверие». В Водской, Ижорской, Карельской землях Великого Новгорода переживание архаического язычества затянулось по сравнению с южными и центрально-русскими территориями. Материалы раскопок курганов и жальников отчасти позволяют проследить динамику изменения сакральных представлений обитателей края.

Предметы христианского культа из древнерусских погребений
Предметы христианского культа
из древнерусских погребений
Первоначально имевшие символическое значение, могильные ямы под курганами становятся с течением времени все глубже, а насыпь, наоборот, сокращается в размерах. Уже к концу 13 века классические курганы сменяются так называемыми «курганами-жальниками» - переходными сооружениями от насыпей к жальничным могилам. Эти сооружения имеют характерный вид: небольшой диаметр, редко превышающий 3-5 метров, крайне незначительная высота, максимум 50-60 сантиметров и выраженное кольцо из крупных валунов или плитняка в основании. Могилы под такими насыпями достигают метровой глубины, все чаще в них встречаются предметы христианского культа - нательные иконки и крестики (Рис. 7 ), а над ними начинают устанавливать вытесанные из известняка надгробья - так называемые каменные кресты новгородских типов.

Изменения происходят и в погребальном уборе. С появлением могильных ям под курганами инвентарь захоронений беднеет, становится однообразнее. Некоторые категории украшений выходят из употребления, полностью исчезает оружие и хозяйственно-бытовой инвентарь. До четверти погребений этого горизонта вообще не содержат вещей, в то время как доля безынвентарных комплексов с погребениями на горизонте, по материалам копорской округи, не достигает 6%.

Типичные женские украшения конца 13-14 веков: многобусинные височные кольца, серьги в виде вопросительного знака, пластинчатые браслеты
Типичные женские украшения конца 13-14 веков:
многобусинные височные кольца, серьги в виде
вопросительного знака, пластинчатые браслеты
С появлением так называемых курганов-жальников на рубеже 13-14 веков женский погребальный убор приобретает наиболее оформленный, «классический» вид. Ромбощитковые височные кольца сменяются новым типом - многобусинными. Встречаются они преимущественно в могилах взрослых женщин старше 20 лет.

Как правило, их носили попарно в качестве серег, или прикрепляя к головному убору у висков. Ворот одежды застегивался одной кольцевидной или подковообразной фибулой. Большую популярность приобретают пластинчатые браслеты, в то время как перстней становится ощутимо меньше. Особый интерес представляют своеобразные серьги в виде вопросительного знака с нанизанной каменной или металлической бусиной. Этот тип украшений имеет восточное происхождение и распространяется на Руси в период монгольского ига. Близкие по форме изделия представлены среди находок в Волжской Болгарии, на городах Золотой Орды. В Новгороде они появляются после 1313 года, что соотносится со временем бытования их на Ижорском плато, где эти серьги характерны исключительно для поздних погребений в курганах-жальниках и жальничных могилах.

Еще одно монгольское заимствование - розеточный орнамент бронзовых пластинчатых браслетов. Характерные четырехлепестковые цветки-розетки известны в монгольских древностях как декор роскошных украшений из драгоценных металлов, в том числе браслетов. На Ижорском плато они скромнее, выполнены всегда из бронзы, зато наибольшая их концентрация наблюдается в верхнем течении Оредежа. Изучение этой категории украшений дало повод Ю.М. Лесману сделать вывод о том, что где-то в районе Сиверской в конце 13-14 веках находился центр их производства, откуда такие браслеты расходились вплоть до современной Эстонии.

Надо отметить, что число безынвентарных комплексов в курганах-жальниках резко возрастает: здесь каждое второе погребение полностью лишено находок. Как правило, это погребения мужчин.

Жальник, внешний вид. Реконструкция В.В. Милькова по материалам раскопок в Новгородской области
Жальник, внешний вид. Реконструкция
В.В. Милькова по материалам раскопок
в Новгородской области
Следующий этап в развитии погребального обряда Ижорского плато характеризуется появлением жальничных могил. Эти позднесредневековые кладбища по сей день вызывают много вопросов. На поверхности жальники выглядят как оградки прямоугольной или овальной формы, выложенные из гранитных валунов или плит известняка, в зависимости от того, какие породы преобладают в той или иной местности. Как правило, жальничные поля расположены на окраине курганных могильников, примыкая к поздним насыпям. Они содержат типично христианские погребения в вытянутом положении на спине, с западной ориентировкой и бедным инвентарем. Подавляющее большинство жальников лишено находок, немногочисленные украшения позволяют датировать эту разновидность памятников в пределах конца 14-15 веков. По всей видимости, в 15-16 веках они сменяются грунтовыми кладбищами современного типа при церквах, на погостах. Е.А. Рябинин связывает прекращения функционирования многих старых курганно-жальничных могильников и переход к грунтовым кладбищам при церквях с уже упоминавшейся деятельностью архиепископов Макария и Феодосия, сопровождавшейся, по всей видимости, карательными действиями посланных в Водскую пятину «детей боярских» - служилых людей Московского государства.

В Гатчинском районе жальники известны близ Питкелово, Фьюнатово, Нестерково, Тарасино, Кремено и в ряде других пунктов. Как правило, они занимают окраины курганных могильников, доказывая тем самым преемственность курганной и жальничной традиций, по крайней мере, на Ижорском плато.

В начале 17 века в результате событий смутного времени и ослабления России значительная часть земель северо-запада перешла под власть Швеции. Узаконивший такое положение Столбовский мирный договор 1617 года закрепил за шведским Ингерманландским генерал-губернаторством фактически всю территорию ижорской возвышенности, ставшую к тому времени не только сельскохозяйственным, но и железоделательным регионом. На северных и западных окраинах плато и в узкой прибрежной полосе Финского залива как минимум с 14 века начали осваивать выплавку железа из болотной руды. Материалы писцовых книг показывают, что в 16-17 веках среди оброка с этих территорий большое место наряду с хлебом занимает железо. Через крепость Копорье проходила трасса, связывавшая Новгород с шведской Эстонией (по ней в мае 1634 года из Нарвы через Копорье в Нотебург проехал голштинский посол Адам Олеарий, оставивший описание и рисунок крепости). Для Швеции занятие этой густонаселенной, экономически развитой территории было большим успехом.

Мама-камень
Мама-камень
Оккупация вызвала массовый отток православного русского населения из Ингерманландии. Для того, чтобы закрепиться здесь, шведское правительство переселило на занятые территории две компактные группы финнов - эурямяйсет и савакот из центральной Финляндии. Так появились ингерманландские финны, которых не следует путать с народом инкери - ижорой, потомками древнего населения Приневской низменности и южного побережья Финского залива.

Следы 17 века в Гатчинском районе практически не известны. Поселения, как мы отмечали ранее, не исследованы, а погребальные памятники того периода уже не отличались от современных кладбищ. Обнаружить их теперь уже практически невозможно, поскольку эффектные курганы и хорошо заметные жальничные оградки отошли в прошлое. Полностью христианизированное население хоронило умерших в простых грунтовых ямах, не сопровождая их инвентарем. Таким образом, рассказы о «шведских могилах» в Ингерманландии - не более чем легенды, возникшие в сравнительно позднее временя, в 18-20 веках. В Гатчинском районе сохранился единственный достоверно известный памятник той эпохи - огромный гранитный валун Мама-Камень близ станции Новинка, ставший пограничным знаком между Швецией и Россией. Еще одной категорией памятников, археологически иллюстрирующих шведское присутствие на Ижорской возвышенности, являются единичные клады медных монет российской и шведской чеканки 17 века, изредка находимые в западных районах Ленинградской области.
И.В. Стасюк
Под ред. Ю.М. Лесмана

Примечания

10 Спицын А.А. Указ. соч. С. 102.
Шаскольский И.П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в 12 - 13 вв. Л., 1978. С. 208 - 216.
11 Гадзяцкий С.С. Вотская и Ижорская земли Новгородского государства // Исторические записки. М., 1940. Т. 6. С. 107-109.
12 Кеппен П.И. Водь в С.-Петербургской губернии // Журнал Министерства Народного Просвещения. 1851. Часть LXX. Отделение II. С. 41-42.

© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»