Гатчина в 1810 году 1


Мюллер Х. Картина Петербурга или письма о России, написанные в 1810, 1811 и 1812 и переведенные с немецкого К. Легером, Париж, 1814
(Muller Ch.. Tableau de Petersbourg ou lettres sur la Russie ecrites en 1810, 1811 et 1812 et traduites de l'allemand par C. Leger, Paris, 1814)

Эта книга была напечатана в Париже в 1814 году (перевод немецкого издания 1813 года) и, к сожалению, русским исследователям осталась неизвестна. Владимир Макаров, хранитель Гатчинского дворца-музея в 1920-е годы, указывает, что в одном из выпусков альманаха "Старая Гатчина" (№ 68) он публикует некоторые "письма" Мюллера, но в научном архиве ГМЗ "Гатчина" этого выпуска нет. Об авторе книги, Христиане Мюллере, можно сказать только то, что он сам сказал о себе в предисловии: "В 1810 году я уехал в Россию, куда меня звали привязанности сердца и страстное желание узнать эту страну в ее истинных и глубинных связях, которые я уже хорошо изучил заранее". Здесь он намеревался провести чуть более года, а затем через Германию вернуться на юг Европы. План его состоял в том, чтобы наметить новый статистический очерк о России и внести в него результат своих исследований и наблюдений. Мюллер даже изучил русский язык, чтобы лучше узнать занятия населения и "чтобы изучить само население таким, каким оно является в наши дни, и изучить его точнее, чем это привыкли делать приезжающие в Россию иностранцы". Он изучал и слушал все, ставил своей задачей расширять контакты с людьми на местах. Результатом этого явилась книга, дающая изображение Петербурга начала XIX века. Ниже приводится отрывок с описанием Гатчины. При переводе опущены только незначительные отступления от темы и описание Сиротского института.
"…я вам советую проехать сегодня еще 16 верст (это только пустяк в 2 - 3 немецких мили) и проследовать до Гатчины, чтобы осмотреть это увеселительное место, местопребывание императрицы - матери в холодное время года 2 […]

Местность до Гатчины не более, чем открытая равнина. Мы приезжаем точно к чаю, что называется, поспели вовремя […]

Проект Ингербурга. Фасад со стороны Петербурга Мы собираемся остановиться в семье, с которой я близко сошелся, у человека (пастора Зейдера), которого в правление Павла I оплакивала вся Германия, и которого судьба уже несколько месяцев с блеском вознаграждает за несправедливые капризы. Со времени его ссылки и возврата из Сибири, последовавшего после его полной реабилитации по особому указу Александра, он оставался до этих последних месяцев лишенным в церковном ведомстве всего и жил только за счет благодеяний Императора и Императрицы-матери. Этот достойный уважения человек, полный знаний и рвения к своей деятельности, хотел, не прерываясь, вернуться к кругу своих обязанностей, и только четыре месяца назад он был определен Императрицей-матерью в Гатчину немецким пастором 3 […] Представьте теперь радость этого превосходного человека и восторги его семьи жизнью в прекрасной Гатчине, лоне любезности и изобилия, когда их все уважают и любят.

Посмотрите на это как на прелюдию, прежде, чем мы проедем между ними. Обширное здание справа - это одна из причудливых идей Павла I. Говорят, что он построен в средневековом стиле и представляет укрепленный замок, что и заставило назвать его Ингербургом (Ингрийский замок). Мне этот замок кажется довольно обширной фабрикой, хозяин которой обанкротился.

Мы въезжаем через ворота во двор нашего пастора и находим всех в их красивом саду за чайным столом. Какая радость! Со всех сторон слышна дружеская болтовня. Вы, дорогая Эмма, вскоре начинаете разговор о культуре льна и о голубятне с уважаемой женой пастора и его хорошенькой племянницей. Эдуард и я сидим рядом с пастором и обсуждаем английский кредит, бумажные деньги, и едва можем взглянуть украдкой на эту очаровательную фигуру, на ее голубые глазки, такие пленительные в греческом профиле, которые кажутся забывшими о присутствии мужчин, и останавливающиеся с любезностью только на ваших милых чертах. Дамы вместе обсуждают завтрашние дела. Все проходит в согласии, но племянница Доринька открывает, наконец, свой хорошенький ротик, чтобы предложить кое-что, и радость украшает ее еще больше, когда предложение встречает одобрение со стороны Эдуарда и его родственников. О, счастливая дева с розовеющим от застенчивости лицом! Пройтись пешком или прогуляться по воде - это отличная идея! Остаток вечера оживляется и протекает в тысяче приятных пустяков. Луна смешивает свой свет с мерцанием факелов, освещающих наш ужин в саду сирен.

На следующий день рано утром пленительный стол, приготовленный руками Дориньки, приглашает нас в сад на чай. Но мы не задерживаемся там надолго, чтобы предупредить нашей прогулкой солнечный жар. Мы уже все готовы идти, только жена пастора повторяет свои последние указания кухарке по поводу кухни и погреба, и на последней ступеньке входа во двор она их оканчивает кратким повторением.

Аббатство 4 - это первая цель нашей прогулки. Два шага и мы там. Но, проходя мимо, посмотрите вправо на красивый парковый портал 5 , и чуть дальше на большой замок, расположенный на высоте 6 . Какой очаровательный простор воды, оканчивающийся этим приятным для глаз аббатством! И этот возвышенный берег, покрытый лесом, со своей широкой ездовой дорогой. Как он красиво рисуется в прозрачной воде! Аббатство маленькое, оно нисколько не похоже на наши знаменитые аббатства Германии, на аббатства Мьелька, Вейнгартена, Сен-Гале и др. Но это одно из самых приятных учреждений Павла I. Это башня, увенчанная высоким шпилем и окруженная маленьким белым домиком в форме клуатра. Внутри видно, с каким старанием стремились сохранить повсюду тот же стиль. Старание неудачное, представляющее там все смешным анахронизмом. Мы вспоминаем по этому поводу великолепный Левенбург в Наполеоншоэ, у которого внутреннее и наружное убранство малейшей деталью возвещает нам тринадцатый и четырнадцатый века. Вот еще местопребывание старинной статуи, которую Петр I, как говорят, сделал сам 7 . Самое красивое, что есть в этом аббатстве - это бесконечно приятный вид, открывающийся с верхнего этажа на обширный водоем, окруженный лесом и простирающийся к самым красивым участкам дальнего парка и ко дворцу. Посмотрите, Эмма, через это окно в центре. Не правда - ли, чарующий вид? 8

Теперь мы идем влево по направлению ко дворцу и следуем по дороге, повторяющей контур озера. Она так приятна, так прохладна! Она открывает нам восхитительный вид. Посмотрите теперь, Эмма, на превосходную металлическую решетку, на этот портал и замок, мимо которого мы уже проследовали. Этот обелиск, возвышающийся в перспективе большой дороги, производит хороший эффект 9 . Какой красивый вид открывается от первого каменного моста в сторону большого водоема, обрамленного лесами, украшенного двумя элегантными яхтами, предназначенными доставлять удовольствие императору, и в сторону различных каменных мостов, появляющихся вдали 10 ! Теперь мы поднимаемся в верхний сад рядом с замком. Он заключает в себе маленькую часть, оформленную во французском вкусе (собственный садик императрицы - матери). Из-за этого он недоступен и закрыт. Вне его можно заметить несколько статуй, которые считаются имеющими достоинство. Остальная часть верхнего сада почти всегда открыта; это газоны с цветами, которые приветствуют нас, посылая облака ароматов резеды, левкоев, лилий и др. Обратите здесь внимание еще на несколько хороших статуй из сорта грубого алебастра. Этот Аполлон и эта Диана вам особенно понравятся. Все в них задумано прекрасно, так экспрессивно, и тем не менее так непринужденно и естественно.

Племянница Доринька советует нам подняться на башни замка, чтобы окинуть взглядом всю местность вместе с парком в тот момент, когда солнце освещает их своими первыми лучами, потому что вечер всегда разливается легким туманом, а блеск полудня не благоприятствует виду. Я в точности не знаю, что там есть, но я охотно в это верю, потому что она говорит так мило! Таким образом, без сомнения, мы собираемся провести на башнях с час. Затем в жаркое время дня мы посетим прохладные апартаменты и залы замка. Бесчисленное количество ступеней, которые завершаются, наконец, лестницей, закручивающейся без опоры, выводит нас на одну из плоских площадок, находящихся позади замка и называющихся башнями. Ну, вот мы и здесь, дорогой друг. Что вы скажете об этом виде? Не красив ли он в своем восхитительном разнообразии? Перед нами на переднем плане превосходный полукруг темно-зеленого газона, который группы деревьев делают еще более приятным для глаз 11 . Чуть дальше красивая и обширная гладь воды с разнообразными яхтами, еще дальше тянется зелень парка с ее неисчислимыми островами и полуостровами. На краю горизонта гора Дудергоф, известная здесь за свою высоту (она возвышается на 40 или 50 туаз 12 над уровнем воды). У нас в Тюрингии ее едва назвали бы холмом. Справа верхний сад, прекрасный портал, эта превосходная металлическая решетка, первый мост, и, как завершение сцены, это аббатство, эти водоемы, эти леса, распространяющиеся вокруг, наконец, весь город Гатчина с большинством своих красивых построек. Слева продолжение переднего плана со своими водоемами и парком, несколько мостов, обрамленных прелестными группами деревьев, фазаний двор и сад животных 13 . Очаровательный ансамбль, разнообразие которого хранит от усталости глаз наблюдающего!

Здесь можно судить о значительном размере парка, и если продолжают создавать что-либо для Гатчины, она может быть увеличена еще великолепными участками за аббатством. Бросьте взгляд на это гигантское здание, вершину которого мы сейчас занимаем. Какая масса сооружений! Этот огромный жилой корпус с его двумя крыльями в форме полукруга, затем, справа и слева от каждого крыла, каре, такое огромное, что какой - нибудь немецкий князь охотно сделал бы его своим главным замком и резиденцией, тогда как здесь эти два каре служат лишь для того, чтобы принимать и размещать в них придворных императрицы - матери. Бесспорно, это один из самых больших дворцов, которыми владеет русский двор. Он был построен в разные эпохи. Екатерина II подарила Гатчину с окружающими ее местностями своему фавориту Орлову; тогда это была простая мыза. Орлов построил там жилой корпус из красного песчаника, который вы видите, и создал часть нынешнего парка. После его смерти Екатерина выкупила это владение очень похорошевшим и подарила его великому князю Павлу. Он жил там постоянно, пока был великим князем, и, став императором, всегда имел к Гатчине особое предпочтение. Он построил эти два крыла в форме полукруга и два дополняющие их каре. Он построил аббатство. Самая большая, так же, как и самая красивая часть парк 14 а с ее архитектурными и скульптурными украшениями, тоже относятся к его времени. В 1796 году он, с наименованием города, присоединил Гатчину к Софийскому уезду. Он сделал все для ее увеличения и для процветания многочисленных фабрик в округе. Можно сказать, что Гатчина в последнее время была единственным местом на земле, где мрачный гений Павла отдыхал от своих тягот и где его прекрасный дух проявил себя несколькими полезными и хорошими созданиями.

Несомненно, Гатчина могла бы увеличиться еще, если бы Adraste не произнес несчастному Павлу смертный приговор и не осуществил его. Уже несколько лет императрица-мать и ее блестящий двор проводят в Гатчине зиму. Это добавляет этому маленькому месту блеск и дает импульс его развитию. Здесь часты спектакли, концерты, балы, маскарады и т.д. Но вот уже целый час, как мы болтаем на этой площадке. Мы насладились этим великолепным видом, не хотите ли спуститься? Дайте мне руку, дорогая Эмма, чтобы голова не закружилась на этой неудачной лестнице.

Нам уже открывают внутренние апартаменты, в которых я отмечу лишь самое интересное и самое красивое. Позолота, большие люстры, плафоны, паркеты, ковры, картины, мебель и портьеры - все, более или менее великолепное, есть в этом императорском дворце. Княжеский замок в Веймаре вам предложит тем же образом редкие и прекрасные образцы.

Мы вступаем в комнату императрицы - матери. Много блеска в обстановке и отделке, ибо императрица любит и роскошь, и великолепие. Ряд милых миниатюрных пейзажей. Там же колонна желтого янтаря, вырезанная самой Марией Федоровной, работа, сделанная рукой хозяйки и действительно достойная искусной руки ее великого предка Петра I. Деятельность, достойная замечания, так как искусство резьбы со времен Петра I стало наследственным в императорской семье. Все говорят, что прославленная Героиня также резала с большим искусством 15 . Вот маленькая молельня Павла, вот его молитвенник и бархатный ковер, служивший ему в его последнем местопребывании. На маленьком шкафчике маленькая коробочка со стеклом, под которым вы видите локон волос Павла и одной из великих княжон. Затем подходим к большому приемному залу императрицы-матери, где вкус и великолепие приятно соединяются, где пурпур, бархат и золото блестят со всех сторон, где элегантно возвышается трон, богато украшенный вышивкой. Многочисленные драгоценные картины украшают это превосходное помещение, но у нас нет времени, чтобы внимательно осмотреть их, ибо перед нами уже открывается большой и великолепный зал, наполненный статуями и барельефами, среди которых есть несколько античных. Какая жалость, что нам не позволяют провести здесь целые дни, чтобы насладиться ими, чтобы изучить их, и наш очень торопливый проводник (Ciceron) вынуждает нас быстро просмотреть такую коллекцию шедевров! Вот два Осириса из черного мрамора, которые превосходной работой и благородством своей осанки меня особенно пленили 16 . Конечно, там есть кое-что и посредственное, но нас уже выводят.

Вот мы в превосходной опочивальне императрицы - матери. Этот бархат цвета рождающейся зелени, эта бронза, сколько в них вкуса! Но восхититесь этими двумя парижскими Гобеленами! Этот тигр, неужели он вовсе ничего не видит? Неужели нет страха, что, прекратив терзать этого коня, в отчаянии поднявшегося на дыбы, он бросится на нас? Как он его схватил! Как он терзает его великолепную шею! Какая правда! Какая несравненная красота рисунка! Какой колорит! Посмотрите направо на эти объекты натуральной истории. Не думаете ли, что эти животные сойдут к нам? Мгновение наш глаз отдыхает в нескольких простых комнатах, чтобы лучше лицезреть ослепительный зал, куда мы входим, и трон Павла. Вот трон без кисточек! Какое великолепие вышитых гербов и П, монограммы, находящейся повсюду! Вот еще два превосходных Гобелена значительной величины. Это сцены из жизни Дон Кихота. Слева эта очарованная голова и люди, погруженные в оцепенение, справа въезд его оригинального оруженосца на остров баратарию, другой шедевр! Это, как мне сказали, - подарки Павлу от I-го консула Бонапарта 17 . Обратите внимание, дорогая Эмма, на великолепный вид, раскрывающийся в парк, и так же посмотрите на эти большие полотна с морскими видами, покрывающие стену. Они относятся к истории морских сражении у Чесмы 18 . В одной из следующих комнат я хочу удивить вас вышивкой на мебели, вышивкой тем, более замечательной, за свою красоту и выразительность, которая выполнена не хозяйками, а ученицами учебного дома, основанного в этом городе. Верно то, что ученицы должны быть очень искусны, потому что их августейшая покровительница сама превосходно владеет этим искусством. Мы быстро проходим комнаты Александра: в них нет ничего замечательного 19 .

В качестве компенсации я вас введу в мое любимое убежище, в апартаменты нашей добрейшей императрицы Елизаветы Алексеевны. Какая благородная простота, какой безупречный вкус, успокаивающий душу! Здесь нет блеска, только красота и привлекательность! В опочивальне только белый батист с узким черным и пунцовым бордюром! Какой благородный вкус в складках на полотнищах стен, похожих на лучи. Они концентрируются в центре под элегантным буфом как зажигательное зеркало. А этот полог кровати; можно ли увидеть занавеси, более красивые и более легкие? Не есть ли это настоящие облака, образующие этот небесный павильон, в котором отдыхает ангел? Обратите внимание так же на великолепное яшмовое основание, поддерживающее это зеркало. Своей красивой формой оно так прекрасно сочетается с этим ансамблем. Две следующих комнаты украшены в том же духе, различаются только цветом. Посмотрите на великолепный экран с величественной вышивкой, сделанный искусной рукой императрицы-матери и посвященный ее любезной дочери. Здесь же бюро самой прекрасной простоты. Мы проходим в угловой кабинет и смотрим из трех окон, выходящих на разные стороны. Наш взгляд упивается множеством видов, таких же разнообразных, как и великолепных. Мы сидим там четверть часа и думаем, полные уважения, о благородной княгине, характер которой так хорошо выявляется в этом простом месте. Все вещи, которыми она может себя окружить, безупречны, благородны и непритязательны, как и ее немецкое сердце.

Мы пересекаем вторую боковую галерею, также украшенную картинами, но среди которых наше неугомонное любопытство не позволяет увидеть ничего особенного. Тогда мы спускаемся по большим гранитным ступеням - мы увидели то, что есть самого интересного в этом дворце. Только еще один общий взгляд на ансамбль. Не пугайтесь деревянного коридора. Он тянется отвратительным образом в этом полукруге и совершенно уродует и делает невозможным весь вид этого великолепного здания. Вкус к прекрасному был посвящен здесь вкусу к еде, ибо этот коридор был построен только для того, чтобы готовить кушанья в левом крыле и не остужать в зимние холода, неся их через двор в правое крыло, где кушает императрица-мать 20 . Но неужели есть только этот способ? Почему бы не заворачивать блюда с прибором в циновки и толстые материи? Почему бы не разогревать их в правом крыле, если это необходимо? Почему бы не носить их через внутренний коридор дворца? Наконец, почему нельзя кушать в правом крыле, вместо того, чтобы создавать с большими издержками непонятное безобразие, уродливое сооружение?

Но какая удушливая жара! Уже полдень, избавимся, думаю я, от кипящего жара солнца и неспеша вернемся домой до того, как более свежий воздух позволит нам вернуться сюда к вечеру, и мы вдвойне насладимся красотами, которые нас ждут еще. Но пастор советует нам прежде совершить небольшую водную прогулку к яхтам императора. Вы настаиваете, Эмма, Доринька настаивает. Я должен, таким образом, вам угодить и взойти на эту красивую лодку, которая доставит нас к элегантным яхтам. Как все блестит, как все чисто здесь, не смотря на использование этих судов! Вы вовсе не хотите, дорогая Эмма, совершить пятнадцатидневное морское путешествие в этой элегантной каюте с любезным обществом? Между тем, каюты обычных пассажирских пароходов, курсирующих между Лондоном и Кухавой, говорят, еще более элегантны. Ну вот и новая детская игра - арсенал, снабженный всем, что нужно для защиты военного судна: ядра на цепи как грозди винограда, мушкеты, пистолеты, сабли, якори, рупоры и т. д. Это снаряжение мне кажется столь же причудливым, как и сами яхты с их конструкцией, которые не могут участвовать ни в какой наступательной и защитной операции. Это всего лишь яхты, которые стоят в линию, возвышаясь над поверхностью воды. Изнутри они сконструированы как плоскодонные корабли, чтобы не цепляться за дно, ибо пруд во многих частях не так глубок для кораблей с режущей подводной частью. Из-за этого они передвигаются очень медленно и под воздействием очень сильного ветра. Они, таким образом, служат только для украшения и приятного оживления главной картины парка. Другая яхта, верно названная Эмпренабль (неприступная - А. С.), потому что ни одно вражеское судно не может войти сюда, сконструирована сходным образом и, стало быть, совершенно не стоит особого внимания. Наша лодка перевозит нас на другой берег, откуда мы неспеша достигаем дома, где подкрепляемся […]

Этим утром с плоской площадки замка вы видели, что парк действительно не имеет возвышенностей, есть только незначительные. Вы видели, что он состоит из большого леса, который оживляет и разнообразит озеро и многочисленные изгибы его береговой линии. Это озеро, берег которого изгибается сотню раз, образует бесчисленные группы островов и очаровательных уголков, меняющихся до бесконечности и повсюду более или менее улучшенных при помощи искусства и доставляющих глазу прелести, всегда новые, я осмелился бы даже сказать, немного меланхолические. Это всего лишь общее замечание о парке перед тем, как мы проникнем в него. Через опыт ботанического сада (un essai de jardin botanique) мы направляемся к гуще леса справа, перед которым возвышается приятный перистиль. Он открывается и вот вы в ослепительной комнате, отражающей много раз все, находящееся вокруг 21 . Мы уже идем рядом с маленькими водоемами, в которых светлая зелень берегов и отдаленных деревьев с наслаждением любуется собой. Затем мы проходим многочисленные сооружения, более или менее замечательные. С мостов, имеющих неплохое расположение, мы наслаждаемся многочисленными участками прилегающих ландшафтов и приходим, наконец, в небольшое место, которое соответствует всему, кроме своего названия. Прекрасная Эмма, угадайте, где мы! Мы в последнем кругу, ибо все деревья, все кусты ужасно изуродованы и выровнены по линейке. Вы зашли слишком далеко! Хорошо, мы вышли на солнце, так как здесь нет ни малейшей тени. Вы правы, но вы вовсе не там. А, я знаю, мы в лабиринте, так как я здесь вижу множество запутанных дорожек и маленьких кабинетиков, образованных кустарником, в которых Минотавр хорошо бы чувствовал себя жарким летом. Вы угадали, это лабиринт, но лабиринт, где самый молодой и самый красивый Минотавр, всегда почитаемый, с которым всегда внимательно обращаются, продолжил бы жить ради несчастнейшего из людей, и никакая Ариадна не смогла бы дать нить, чтобы истребить его. Посмотрите, не тянется ли она у ваших ног, и не ранит ли она вас. Подумайте хорошенько об этом, Эмма. Мы на острове любви, и эта зеленая ротонда называется павильоном Венеры! Но какая любовь, какая Венера может обитать в этих местах!.. Этот песчаный остров с кустарником, не подходит ли он для взращивания чувств? Глубина, бесконечность, ищущие признаний уединенного места, нежная и немного меланхолическая природа, нежное журчание каскада, пригорки, приятно затененные группами деревьев, лужайка, на которой растут незабудки и анютины глазки (le souvenir et la pensee 22 ) […] Между тем, кинем взгляд на павильон. Это зал, украшенный плафоном, на котором изображена, по крайней мере, Венера, сопровождаемая всей своей свитой. Вдоль стен тянется довольно неудобный диван. Рядом с боковыми окнами вы видите четыре свинцовых фонтана. Из них изливается не вино, как я думал, чтобы воспламенять любовь, а чистая вода, освежающая летом, ибо здесь невыносимо жарко.

Мы выходим из павильона с другой стороны и оказываемся на маленьком пароме, сдерживаемом цепями. По ту сторону озера, из которого поднимается этот очарованный остров, глаз любуется приятными берегами, покрытыми лесом. Несомненно, этот паром предназначен для величественной Венеры, когда она идет по воде. Это то, что я всегда советовал бы ей из-за горячего песка и глубины озера, охраняющей остров любви. Напротив павильона вы видите очень милую статую Амура и Психеи, которые, если бы были живыми, мало бы беспокоились о своем местопребывании. Мы объезжаем озеро, поворачивая вправо, и через некоторое время подплываем к мраморной ротонде, купол которой срезан наполовину, как анатомический череп. Напротив, по ту сторону озера на открытом месте, покрытом дерном, вы замечаете колонну, увенчанную фигурой орла, установленную в память того, что Орлов выстрелил, как говорят, от этой ротонды в живого орла. Это вымысел здоровых глаз. Верится в это еще меньше, так как расстояние составляет, несомненно, более 450 шагов 23 . Еще дальше турецкий павильон, служащий столовым залом, на который мило взглянуть. Вид от этого моста на все протяжение обширного озера до дальнего аббатства красоты удивительной. Турецкая палатка После того, как мы проходили по парку еще час, не найдя там ничего особо необычного, подходим к его хозяйственной части. Вот голландское заведение императрицы-матери. Хотя после точного порядка 24 этой великодушной и августейшей княгини каждый иностранец должен найти здесь по своей воле лучшее молоко и лучшие сливки, мы лишены удовольствия этого пиршества, так как даже за наши деньги мы не можем добраться до привратницы. Бог знает, почему. Многочисленные коровы, которые сейчас на пастбище, чувствуют себя здесь очень хорошо. Содержатся они в чистоте в помещении, которое вечером освещается, и вокруг каждой коровы, за решеткой, возвышается длинная и великолепная галерея. Скот здесь очень жирен и, как говорят, достоин быть увиденным из-за своей дородности. Рядом с этим замечательным стойлом у императрицы есть несколько просто оформленных комнат, где амфитеатром выставлены большие вазы японского фарфора, предназначенные для молочной лавки. Но я их все нашел пустыми, не смотря на произведенные мною поиски.

Затем подходим к фазаннику, где вы будете восхищаться, дорогая Эмма, золотыми фазанами, но где я был пленен глазами молодой пастушки, глазами голубыми, живыми и нежными. Да, без сомнения, легче и проще иметь золотые одежды, чем глаза, полные нежности. Мы входим в зверинец. Здесь вы находите, как говорил Пастор, благородных оленей, ланей и ослов. Эти последние содержатся в вольерах как особая редкость[…] Стадо красивых легконогих ланей напоминает мне наш олений парк в W. и маленькую дичь, белую и нежную, на которую там обычно охотятся вокруг озера.

После прогулки, длившейся приблизительно три с половиной часа, мы находимся, наконец, рядом с замком, где для императорской семьи существует красивый вход, украшенный статуями 25 . Встав в центре, мы опять любуемся широкой перспективой, растянувшейся от аббатства до последнего паркового моста. Мы снова видим многие участки, нам уже знакомые. В центре зеленого газона на заднем плане и над зеркалом воды разные каменные мосты открывают виды действительно чарующие. Как жаль, что мы не можем здесь пить чай. Место так красиво и воздух так нежен! Но жена пастора дружески предупреждает нас, чтобы мы не доверяли этой коварной нежности, укрывающей нас легким туманом, почти незаметным, - причине зубной боли и ревматизма…. Какой страх охватил вас внезапно, дорогая Эмма! Эта шаль, которую вы с небрежностью держите на своих руках, как вы ее разворачиваете, как вы ее стягиваете на вашем красивом воротнике и вашей груди! С какой поспешностью вы от нас ускользаете!… Но вот мы уже рядом с вами.

Сад пастора не так опасен. В нем мы с удобством усаживаемся за чайным столом и вспоминаем все, что мы видели красивого, сообщаем друг за другом наши наблюдения. "Мне понравился сад и дворец, потом корабль и озеро", - говорит маленькая Машенька, а наивный Сашенька ей возражает, разыгрывая благоразумие: "Я хорошо подумал, ты хочешь иметь все, я же хотел бы только большое золотое кресло, которое было в замке на ступенях под балдахином, который покрывает его. В нем очень удобно спать!" Пастор улыбается и заявляет, что его любимое место-аббатство. Его супруга отдала предпочтение голландскому заведению и фазаннику. Племянница Доринька хотела бы всегда жить в боковом кабинете молодой Императрицы. А вы, Эмма, вы с наслаждением вспоминаете опочивальню, так просто оформленную. Я знаю ваш вкус, и я читаю это в ваших глазах! Эдуард и я живем с антиками в большом зале[…]

Я пропускаю, дорогая Эмма, время от завтрашнего пробуждения до второй половины дня, чтобы избежать скучных повторений. К 5 часам мы размещаемся в элегантных лодках и скользим по смеющемуся кристаллу 26 . Облик местности, нас окружающей, большие и маленькие острова с их обрамлением, разнообразным и великолепным, умело разбросанные группы деревьев, архитектурные и скульптурные украшения, рассеяные с превосходным вкусом там и здесь, взгляд на эти прекрасные водные пространства через величественные аркады мостов, заключающие их как рамы далеких пейзажей и предлагающие нам красивые картины - все это производит наиприятнейший эффект. Между тем, невозможно не оценить в этом ансамбле его немного меланхолический характер. Как вы находите этот переход через погруженные в воду утесы? Не трепещите этим прекрасным летом от вида этого Ашерона, где мы перескакиваем канал Либенштейна, этот подземный грот, очень красивый и еще более романтический, который я никогда не забуду! Какая перспектива открывается на яхты из-за этой глади воды, из-за этих изумительных и приятных берегов! Посмотрите на дно, совершенно белое от этой воды и ее редкой чистоты. Когда вы ее еще не рассмотрели, она производит оптическую иллюзию. Вы думаете, что глубина едва достигает четырех футов. Бросим туда нить, привязанную к камню. Она вам докажет, что дно лежит на глубине 10 туаз или 60 шагов. Нет ничего более красивого, чем этот вид сквозь безмерный кристалл. Мы снова совершаем путешествие к яхтам 27 и высаживаемся на миниатюрной верфи, где строят маленькие суда 28 . Только тогда мы завершаем нашу поездку в Гатчину с уверенностью, что увидели и приметили все самое главное из того, что там есть […]"

перевод текста и комментарии научного сотрудника ГМЗ "Гатчина" А. Спащанского


Оглавление
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»