Ко дню рождения Анны Ивановны Зеленовой (29 февраля 1913 г.)

Анна Ивановна Зеленова Сегодня Анна Ивановна Зеленова - это история, легенда в музейной и культурной жизни не только России, но и за её пре делами. Сколь огромную всемирную известность имеет Павлов ский дворец-музей, столь же не меньшую благодарность чувствуют люди к директору, под чьим руководством этот музей заново восстановлен и сохранён.

Легендарным директором Анна Ивановна стала ещё при жизни. Даже в те времена журналисты жаловались, что о ней трудно писать - поражали масштабы её деятельности. Как много сделала и успела сделать небольшого роста, хрупкая, с проблемами здоровья женщина, которая пережила страшную блокаду Ленинграда и которая всегда самоотверженно работала. В настоящее время ещё труднее рассказывать о таких людях - слишком изменилось наше государство и жизненные ориентиры людей. Хочется прежде всего адресовать эти воспоминания молодёжи, особенно молодым сотрудникам, работающим в восстановленных дворцах-музеях, которые сегодня жалуются на текущие проблемы. Они не представляют, в каких невероятно трудных условиях, как и во имя каких цел работали их предшественники, люди военных и послевоенных лет. Мои воспоминания об Анне Ивановне Зеленовой связаны именно с впечатлениями молодости, когда я пришла в такой прекрасный и в такой не простой мир искусства. Мне посчастливилось, что среди людей разных музейных профессий встречались только настоящие профессионалы, но и те, кто беззаветно любил своё дело и готов был поделиться этой любовью. Их главными достоинствами были высокие моральные принципы, духовное богатство, щедрость и доброта, какими и тогда не все обладали, a сегодня они в большом дефиците.

Мне хочется дополнить рассказы других людей о директоре Анне Ивановне Зеленовой личными воспоминаниями о некоторых ярких, порою забавных и весёлых, а также трагических событиях, о том, каким она была человеком не только на работе, но и в повсе дневной жизни.

Наше знакомство состоялось в 1969 году. Меня сразу поразила её демократичность. В то время тоже существовала жёсткая музей ная иерархия. Но директор музея такого уровня легко приняла меня, всего лишь младшего научного сотрудника в общем-то несу ществующего музея и одновременно студентку нестаршего курса, в круг своего общения. Главное, не только приняла, а я оказалась в большой музейной семье Анны Ивановны, в которой были воспитанники, ученики, друзья военных лет, сослуживцы. На всех хва тало её человеческой, вернее, материнской доброты и заботы. Я сразу почувствовала то общее, родное, ту особенную человеч ность, которая объединяла настоящих ленинградцев, блокадников, чем отличались и мои родители. До сих пор вспоминаю и горжусь тем, какое удивительное имя она мне придумала - «серебристый ландыш». Скромный и прекрасный цветок парка, в то время забытого Гатчинского парка!

Дело в том, что с 50-х годов XX века стало утверждаться мне ние, что здание бывшего Гатчинского дворца, императорской рези денции, богатейшего музея довоенного времени, реставрировать нецелесообразно, достаточно уже восстановленного Павловского дворца-музея и в других пригородах. В результате здание дворца несколько раз передавалось в ведение режимных военных предприятий, и даже фасады были недоступны для обзора. Казалось, что одна из самых ярких жемчужин в пригородном ожерелье Ленинграда была потеряна навсегда.

Так вот именно Анна Ивановна не пожелала мириться с такой несправедливостью. Она прекрасно знала, каким Гатчинский дворец был до Великой Отечественной войны, знала его историю, его богатейшие коллекции. Назначенная начальником музейного отдела в блокаду, она вместе с сотрудниками из других пригородных дворцов-музеев хранила последние вывезенные экспонаты в усло¬виях фронтового города в подвалах Исаакиевского собора. После войны Гатчинские коллекции вошли в экспозиции Павловского дворца. Анна Ивановна ценила и глубоко уважала гатчинских сотрудников, с кем работала в Исаакиевском соборе - Серафиму Николаевну Балаеву, которая после войны вернулась в Гатчину, но не дожила до возрождения дворца, Ирину Константиновну Янченко, жизнь которой была трагически прервана на Невском про¬спекте во время артобстрела в 1943 году.

В память об этих людях, продолжая их неосуществлённые планы, Анна Ивановна начала бороться за освобождение дворца от сторонних, работавших на оборону страны, режимных предприятий и за его возрождение, имея бесценный опыт восстановления Павловского дворцово-паркового ансамбля. Не случайно с 1968 года эту работу возглавила её любимая ученица Аделаида Сергеевна Ёлкина, молодая женщина, которой не было ещё и 30-ти лет. Вместе они направляли в инстанции свои проекты правительственных постановлений, обеспечивающие музейное будущее Гатчинского комплекса, разрабатывали методики по реставрации, составляли первые экспозиционные планы, привлекали заинтересованных людей.

Парадоксально, но громкое историческое название «Гатчинский дворец-музей и парк» сохранялось в послевоенные годы за дирекцией парка даже в виде вывески на здании паркового павильона «Птичник», где она и находилась. Фактически я была принята на работу младшим научным сотрудником не музея, а Дворцового парка, имевшего статус «парка культуры и отдыха», входившего в состав Гатчинских парков. Назначенная главным хранителем Гатчинского парка, Аделаида Сергеевна взяла меня, своего единственного сотрудника, во вновь созданный научный отдел с главной целью подготовки к реставрации дворца и возрождения музея несмотря на то, что дворцовое здание в те годы принадлежало не министерству культуры и даже название учреждения, которое там находилось, было строго засекречено. Надо сказать, что я сразу поверила Аделаиде Сергеевне и Анне Ивановне, убежденным в реальности решения этой невероятно трудной задачи, потому что примером была их уверенность, их знания, их жизнь.

И вот вскоре состоялось моё «музейное крещение». В апреле 1970 года Павловский дворец-музей открывал новые залы, завершив комплекс послевоенных реставрационных работ. Это событие, как тогда было принято, приурочили к важному государственному событию - к 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. В Павловске собралось партийное, реставрационное и другое руководство, а также сотрудники и реставраторы многих музеев. Торжества начинались в конференц-зале дворца. Всё было официально, строго, торжественно. Ответственные работники зачитывали поздравительные адреса. На сцене заседал президиум из соответствующих людей, но я запомнила только Анну Ивановну. Другие люди выпали из моего сознания не потому, что были неинтересны, а так развивались события. Сегодня то, что произошло в тот день, я вспоминаю с юмором и ностальгией, а тогда мне было вовсе не до смеха.

Дело в том, что в нашем учреждении директора долго не задер¬живались, часто сменяя друг друга. Так как представлять Гатчину фактически было некому, то Анна Ивановна с Аделаидой Сергеевной решили, что поздравление Павловску от Гатчинского дворца-музея и парка должна была передать я, никому не известная 20-летняя сотрудница, таким образом, олицетворяя надежду на будущее. В конце поздравления по тексту, ими написанному, я должна была пригласить реставраторов, которые завершили работу в Павловске, для продолжения её в Гатчине. Согласившись с самоуверенностью молодости, хотя в такой роли не только никогда не выступала, но и на сцену не поднималась, я прилежно выучила текст, но гордо отказалась зачитывать его по бумажке, презирая ответственных работников за это.

Торжественная часть началась. И после длинного и довольно скучного ряда поздравлений объявляют Гатчинский дворец-музей и парк. Запомнилось по лицам всеобщее удивление в зале, которое ещё более усилилось, когда к сцене направилась юная блондинка вся в розовом с охапкой тюльпанов в руках.

Уже когда я шла между рядами к сцене, сознание постепенно стало меня покидать, а когда я поднялась на сцену и посмотрела в зал, увидела вытянутые от любопытства шеи и лица, полностью потеряла дар речи. Стоя у микрофона, я смогла произнести только первую фразу: «Дорогие павловчане!» Дальше ничего ни по-русски, ни на каком другом языке сказать не могла.

Как потом мне рассказали, эффект был потрясающий, что называется, нарочно не придумаешь. В зале началось веселье, в президиуме замешательство. Вывела меня из шокового состояния Анна Ивановна. Из президиума она подбежала ко мне, обняла меня и с улыбкой обратилась в зал: «Это очаровательное, юное дарование из Гатчины поздравляет нас всех с праздником». Я с упрёком посмотрела на неё: «Анна Ивановна, не подсказывайте, я сейчас всё вспомню». И отвернулась от неё, прижав цветы к себе. Как ей удалось вывести меня из оцепенения, я не знаю.

Вдруг откуда-то из подсознания ко мне вернулись слова поздравления. Проговорив их и отдав тюльпаны, я со слезами убежала со сцены.

Потом, забившись в угол какой-то комнаты на антресолях дворца, я не выходила до конца праздничного ужина, который последовал после официального торжества.

Звёздный день Анны Ивановны завершился тем, что, когда все разъехались, она у себя в комнате на тех же антресолях радушно кормила меня бутербродами и сочувственно утешала от всей души. Но я была уверена, что моя музейная жизнь на этом закончилась.

Однако многие присутствующие на празднике решили, что «эти хитрые гатчинцы» по заранее составленному сценарию разы¬грали спектакль, чтобы о себе таким образом заявить. И в основ¬ном были правы, так как Анна Ивановна была большой выдумщицей на всякого рода сюрпризы и розыгрыши, тем более когда другие средства были бессильны.

Сегодня очень жалею, что не так часто находилась около Анны Ивановны, завидую всем её воспитанникам, ученикам, сотрудникам Павловского дворца-музея. Работать, жить рядом с ней было удивительно интересно. Несмотря на бесконечные проблемы музея и трудности жизни, она каждый день умела сделать увлекательным, полезным, даже счастливым. Теперь, уже прожив немало лет, я поражаюсь её неиссякаемому оптимизму, который и был основой огромной работоспособности. Этим оптимизмом, убеждённостью в правильности поставленных целей она заражала других людей.

Во время коротких деловых встреч или короткого отдыха Анна Ивановна находила время чему-то научить, поделиться своим богатым музейным и жизненным опытом с нами, молодыми. Она посо¬ветовала нам применить эффективный, сберегающий время способ сбора архивных материалов. И вскоре нам понадобилась не полка, а шкаф для папок с нашими архивными выписками и документальными фотографиями разных периодов. Дворец ещё был заполнен номерными заводами, а я уже систематизировала собранные мною в кратчайшие сроки документальные данные о строительстве и о первом капитальном ремонте парковых сооружений, двор¬цовых корпусов, об изменениях в меблировке при Павле I и Николае I и т. д. В парке она могла, что называется «на ходу», рассказывать о своей методике восстановления парка, о совмещении исторических планов; в залах дворца - о сохранении натурных остатков лепного декора, о творчестве Винченцо Бренны, Андрея Никифоровича Воронихина, Карла Росси; за чаем - о единственной поездке за границу. В то время даже директора музеев редко попадали за рубеж. Кстати, Анна Ивановна не забыла мне, как и сотрудникам Павловска, привезти сувениры из Франции. Она подарила мне колечко с символическим значением - с орнаментом из храма, так называемого Квадратного Дома в Ниме на юге Франции. Этот Дом - памятник античной архитектуры - был популярен среди венценосных знатоков и любителей прекрасного конца XVIII века. Гюбер Робер, певец античных руин, Квадратный Дом в Ниме запечатлел дважды. Одно из произведений украшало Картинную галерею Павловского дворца, второе полотно с другими работами Гюбера Робера до 1941 года - Греческую галерею в Гатчинском дворце, восстановить которую тоже входило в наши планы, хотя там сидело несколько режимных служб.

Сердечность и внимание к людям у Анны Ивановны проявлялись во всём. Она не забывала иногда в стихотворной форме поздравить меня с днём рождения или с семейными праздниками. Помню, как она поздравила меня со свадьбой и с рождением дочери, радуясь моему счастью. Из Павловска я всегда уезжала с подарками, даже если приезжала на день рождения её ученицы и моей начальницы Аделаиды Сергеевны, которая жила у Анны Ивановны. Яркие воспоминания остались от 40-летнего юбилея Аделаиды Сергеевны, или Дели, как её называли по-домашнему. Царила атмосфера какой-то неподдельной душевной теплоты, любви и радости. Организатором праздника была Анна Ивановна. Меня не переставали удивлять их трогательно заботливые отношения друг о друге, которые не часто увидишь даже среди родных людей. В тот день Аделаида Сергеевна, цветущая, в синем бархатном платье, была ослепительно хороша и, счастливая, пела задушевные романсы, посвящая их Анне Ивановне. Из Павловска мы с мужем уехали с коробками тортов, конфет для нашей маленькой дочери. Иногда я бывала у них на маленьких семейных праздниках в квартирке на Фонтанке. Бытовые условия и комфорт у Анны Ивановны везде были одинаково скромные: кое-какая мебель, самая необходимая, даже большие картонные коробки для этого использовались, множество книг, памятные вещички, но часто пустой холодильник. Основная и главная часть жизни проходила у них в музее, на быт не хватало времени, да и это считалось не самым главным в жизни. Сегодня трудно представить, что директору всемирно известного дворца-музея Анне Ивановне просто не могла прийти в голову мысль воспользоваться своим служебным положением. Она, как все, пользовалась общественным транспортом, отдыхала, гуляя по дорожкам любимого парка, ведь дачи не было.

Особых нарядов тоже не носила. Однако Анна Ивановна всегда выглядела привлекательной женщиной, даже с долей кокетства. Нам она весело раскрывала «секреты» происхождения её нарядов и драгоценностей. Всё это были простые материалы и бижутерия. Но с какой элегантностью и достоинством, по-царски она носила их!

Последняя наша встреча с Анной Ивановной состоялась в Гатчине в начале января 1980 года. О том, что она стала последней, мне пришлось узнать буквально через несколько дней. До сих пор пора¬жают факты человеческой жестокости, равнодушия, несправедливости, которые оборвали жизнь этому замечательному человеку. Накануне, в связи с пенсионным возрастом, Анне Ивановне было предло-жено освободить место директора, хотя, на мой взгляд, она была работоспособней многих молодых. Даже это можно было бы понять, если бы всё было сделано достойно, без оскорбительного унижения. Взамен поста директора высшее начальство уготовило Анне Ивановне место методиста по культмассовой работе, на которое берут начинающих. Оказались ненужными ни масштаб её опыта, знаний, ни её вклад в развитие музейного строительства, в национальную культуру. Но разве могла жить Анна Ивановна без своего музея?!

И вот вскоре она приезжает в Гатчинский парк проверяющей проведение новогодних праздников. Поразительно, но даже к такой работе она отнеслась не формально, а, как всегда, со всей ответственностью.

Это был прекрасный солнечный, но по-январски ужасно морозный день. Анна Ивановна вынуждена была почти два часа добираться из Павловска до Гатчины на рейсовом автобусе, всегда холодном и забитом пассажирами. Я увидела её с Аделаидой Сергеевной в парке у Прямоугольного пруда, где проходило новогоднее представление. Они шли от дворца, где уже началась реставра¬ция в первых освобождённых от лабораторий залах и где работали самые талантливые мастера из Павловска, которых я когда-то со сцены приглашала в Гатчину. Анна Ивановна, закутанная в два платка, но всё равно элегантная, казалась спокойной и даже весёлой. Однако в глубине её молодых и умных глаз таилась нескрываемая грусть! Вокруг новогодней ёлки веселились ребятня и взрослые. Кто на чём шумно скаты¬вались с ледяных откосов пруда. По дорожкам мимо пруда под звон бубенцов проносились лошадки, катая в санях малышей и взрослых. Моя пятилетняя дочь тоже веселилась от души, а ме¬ня не покидало чувство какой-то тревоги и неловкости.

После праздника Анна Ивановна, как всегда радушная и щедрая, повела нас угощаться. Мы обедали в парковом ресторанчике «Дубок». Она предложила заказать всё, что нам захочется, шутила, рассказывала весёлые истории. Однако ощущение близкой беды не проходило. И я некстати сердилась на мою маленькую дочь, которая уже устала и по-детски нарушала ресторанный этикет, постоянно залезая под стол. При этом Анна Ивановна весело смеялась, конечно, надо мной, такой строгой мамой, и просила оставить ребёнка в покое.

Когда мы выходили из ресторана, Анна Ивановна шутя называла нас с дочерью «Две лисички - две сестрички» (у нас были одинаковые шапки из меха рыжей лисы, и мы ей в них очень нра¬вились). Потом Анна Ивановна с Аделаидой Сергеевной уехали обратно в Павловск. Такую Анну Ивановну я и запомнила: живую, добрую, весёлую и немного грустную.

Буквально через несколько дней её не стало. Когда стали известны обстоятельства её ухода из жизни, они тоже потрясли. Анна Ивановна умерла, выступая на партийном собрании, обсуждая проблемы музея и отстаивая свою позицию. Она ушла из жизни как настоящий боец, сражаясь за свой дворец, как умирали её сверстники на фронте, защищая Родину! Удивительно цельная натура и героический директор!

В те годы зимой в Ленинграде достать живые цветы было почти невозможно. За день до траурной церемонии мне с трудом удалось купить корзину с красными цикламенами и на электричке довезти её до Гатчины. В памяти сохранилось это сочетание трёх трагиче¬ских цветов: белого, чёрного и красного.

19 января 1980 года Павловский дворец был траурно-печальным: белые от мороза и инея фасады, красные флаги с чёрными лентами. По кругу заснеженной площади, покрытому еловым лапником, медленно двигалась длинная скорбная очередь. Казалось, что стоящий на пьедестале император Павел тоже почтительно склонил голову, прощаясь с Анной Ивановной, а в Египетском вестибюле, где проходила траурная церемония, в торжественном карауле застыли чёрные фигуры египтян...

Пока живы люди военного времени, война с её болью, горем, подвигами и победой, тяжёлый, но радостный труд послевоенных лет воспринимаются реально, а с уходом каждого из них - всё дальше отодвигаются во времени, становясь историей.

Так директор Анна Ивановна Зеленова навсегда осталась в истории Павловского и Гатчинского дворцов-музеев. По праву её жизнь, как и жизнь музейных сотрудников, реставраторов того поколения, названа подвигом XX века.

Научный сотрудник ГМЗ «Гатчина» В.В. Федорова
Из книги А.Елкиной "Сделайте это для меня"



Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»