«Венецианский дож» и «Старый Судья»

Павел Егорович Щербов
В 2016 году исполнилось 150 лет со дня рождения талантливого художника-карикатуриста конца XIX - начала XX века Павла Егоровича Щербова.

П.Е. Щербов родился 3(15) июня 1866 г. в русской дворянской семье. Отец его был действительным статским советником. Мы плохо воспринимаем гражданские чины петровской «табели о рангах» и лучше понимаем это звание применительно к вооруженным силам. Так вот, отец Щербова был генерал-майор, т.е. имел первый генеральский чин, откуда можно сделать вывод, что семья была достаточно обеспеченной. Более никаких сведений о семье нет, а это обидно, потому что хотелось бы понять, от кого мальчик получил проявившиеся позднее черты характера, о которых много писали: стремление выявить недостатки человека, не только крупные, но и мелкие, слыть оригиналом в одежде, манере держаться, иными словами, быть не похожим на других. Это ему удавалось, но какой ценой? Мне пришлось о нем читать довольно много, и все авторы писали о Щербове как об очень талантливом художнике, но никто не сказал о нем доброго слова как о человеке дружелюбном, расположенном к другим людям, отзывчивом. Дальнейшая его биография также очень скупа. Известно, что он учился в частной гимназии Видемана, которая находилась на 9-й линии Васильевского острова и имела хорошую репутацию. Оттуда мальчик вынес знание немецкого языка, любовь к иронической поэзии Генриха Гейне и роману Александра Дюма «Три мушкетера». Осенью 1885 г. Павел поступает в Академию художеств, откуда только что ушли В.А. Серов, М.А. Врубель, «в ужасе бежал» А.Н. Бенуа. Вскоре, после года с небольшим, покинул Академию и Щербов, на чем окончилось его профессиональное образование. Думаю, что это было правильно, потому что закостенелый принцип академического обучения погубил бы в нем весьма редкий талант карикатуриста.

По наследству от отца Щербов получил небольшой деревянный домик на 10-й линии Васильевского острова, хорошо обставленный и меблированный. В этом-то домике и образовалось некое сообщество молодых художников, которые там общались, рисовали, спорили, а некоторые там столовались и жили. Называлось это объединение «Щербовская коммуна», или «Ревущий стан». Источники говорят, что репутация у этого кружка была неважная. Рассказывают, например, что в доме устраивались бои на рапирах, причем дырявилась роскошная, обитая кожей мебель.

По воспоминаниям современников, Павел Егорович выглядел так: «Небольшого роста, коренастая фигура. Во все времена года он ходил в одном и том же костюме толстого черного сукна: короткая, глухая до шеи куртка, из той же материи брюки, ботинки на толстой подошве... на голове берет. Черная длинная борода и трубка». Внешне сумрачный и суровый, с неподвижным лицом, он своим «густым и твердым» голосом рассказывал уморительные истории, заставлявшие слушателей покатываться со смеху. В начале XX века в «Капернауме», в «Вене» или кавказском погребке братьев Макаевых на Невском, 25, собирался триумвират - величественный, с длинной черной бородой, черными красивыми большими глазами «венецианский дож» Щербов... Куприн и рядом непременно Троянский (П.Н. Троянский - художник и репортер, бывший офицер).

Едкие и злые карикатуры П.Е. Щербова постоянно появлялись на выставках «Мира искусства», «Общества русских акварелистов» и других, производя сильное впечатление; вокруг них всегда собиралась большая толпа. Щербов прекрасно знал жизнь художников, писателей, артистов, был в курсе всех событий художественной жизни, и от его зоркого взгляда не ускользали не только человеческие пороки, но и мелкие слабости. «Никак потом не отделаешься от щербовской характеристики», - это было хорошо известно всем, кто попадал ему на карандаш. В журналах «Осколки» и особенно в «Шуте», где художник сотрудничал много лет, его карикатуры воспроизводились во всем богатстве красок с неизменной подписью: «Old Judge» («Старый судья»). Существует даже описание того, как он работал над своими рисунками: при нем всегда были альбомчик величиной в 4 см и несколько маленьких, остро очинённых карандашей. Он говорил, что карандаши маленького размера в кармане не ломаются и всегда готовы к работе. С этими инструментами он обычно ходил по пятам за теми, кого хотел изобразить. Наблюдаемый и не знал, что за заметки делал у себя в крошечном альбоме Щербов. А потом появлялась карикатура с подробнейшими деталями. Восхищаясь блестящей наблюдательностью и мастерством художника, А.И. Куприн говорил: «Щербов - громадный талант. Я большой его поклонник. Лучших карикатур и шаржей среди русских художников мне не приходилось встречать».

Мы знакомим читателя с карикатурой, созданной в 1910-х гг., - «Куприн в Гатчине». По улице шествует (не идет, а именно шествует) Александр Иванович Куприн, большой, могучий, хмурый, весь погруженный в свои думы, отрешенный от реалий существующего мира. Но при этом независим - руки в карманах. Он абсолютно одинок. На самом деле вокруг него люди: на противоположной стороне улицы остановились женщина с девочкой, смотрят - сам Куприн, легенда при жизни; слева от писателя, в белом мундире, П.Н. Троянский - большими шагами поспешает за кумиром, угодлив, осознает величие момента; за Куприным - певец М.М. Чупрынников, менее угодлив, но тоже понимает, что он в свите. Очень недоброжелательно Павел Егорович отнесся к появлению нового стиля в изобразительном искусстве, который проповедовали художники, объединившиеся в общество «Мир искусства». В 1898 г. прошла их первая выставка в Соляном городке, которую организовал С.П. Дягилев. В 6-м номере «Шута» появилась карикатура Щербова «Salzburg» (по-немецки - «Соляной городок»), в котором выставка представлялась в виде свалки нечистот; мусор имел сходство с отдельными экспонатами, а для желающих убедиться в этом на рисунке проставлены соответствующие номера по каталогу. К сожалению, в этой работе Щербова звучит голос не сатиры, а бессмысленной злобы, постоянно встречавшей новые художественные явления конца XIX века.

Базар XX века
Базар XX века
Куприн в Гатчине
Куприн в Гатчине

Но мне бы не хотелось заканчивать рассказ о Щербове-художнике на столь минорной ноте. В 1908 году Павел Егорович написал композицию «Базар XX века», в которой он соединил портреты десятков лиц (более 90 человек). Все они были включены в полную выдумки затейливую суету, все были показаны в действии. Появление «Базара XX века» на акварельной выставке было воспринято как событие. Русский музей и Третьяковская галерея оспаривали честь купить карикатуру у автора. «Базар XX века» - уникальное и драгоценное свидетельство о нашем искусстве начала XX столетия.

Павел Егорович много путешествовал. В 1887 г. он вместе со своим другом, художником А.А. Чикиным, отправился в Африку, там они претерпели большое количество неприятностей, но оказались первыми русскими людьми у подножия самой высокой точки континента - горы Килиманджаро. В 1890 г. Щербов предпринял путешествие в Иран и Китай, а в 1893 г. - на Кавказ. В 1896 г. Павел Егорович женился, вместе с женой они посетили Японию и Дальний Восток. Видимо, после этой поездки он получил благодарственное письмо от вице-председателя Русского Географического общества П.П. Семенова-Тян-Шанского за альбом с фотографиями (около 350 штук) с видами и типами Японии. В Музее этнографии находятся две коллекции, привезенные Щербовым из Сибири и Средней Азии: калмыцкий женский и мужской туркменский костюмы.

В 1912 г. Щербов решил построить дом в Гатчине и переехать туда. Этот пригород имел преимущества перед столицей: тишина, с одной стороны, с другой - хорошо развитая инфраструктура - удобное железнодорожное сообщение (дом стоял около Варшавского вокзала), электричество. Правда, водопровода и канализации не было, поскольку дом стоял на отшибе. Строительство дома осуществил известный архитектор - Степан Самойлович Кричинский (1874- 1923), талантливый архитектор, хотя построил очень мало. Исследователи его творчества считают, что он жил в то время, когда зодчим приходилось довольно часто, исходя из условий конкурсных заданий или заказов, работать то в одном, то в другом стиле. Но даже если бы он построил только один дом Щербова (1912), то он вошел бы в историю русской архитектуры. Удивительный особняк - гениальное предвидение грядущей эпохи конструктивизма. Чтобы представить этого архитектора, назову две его известные постройки в Петербурге: Дом бухарского эмира на Каменноостровском проспекте (1913) в стиле неоклассицизма и Храм-памятник 300-летия дома Романовых - Федоровский собор (1911-1913), построенный рядом с Московским вокзалом - типичный пример «русского стиля» в храмовом зодчестве. Иными словами, почти одновременно им построены три здания в совершенно разных стилях.

Дом Щербова в ГатчинеДом Щербова в Гатчине

Говорят, Щербов хотел, чтобы дом был похож на него, и предложил архитектору свое видение постройки. Думаю, это сходство дома с личностью художника Степану Самойловичу удалось. Посмотрите: одиноко стоящий до сих пор, напоминающий крепостные постройки средневековья с почти глухой стеной уличного фасада, наличие башенки, неожиданно и легко перетекающей из левой половины здания в правую, полное отсутствие каких-либо декоративных деталей - вспомним одну и ту же одежду, которую носил Павел Егорович. И, конечно, элементы северного модерна: высокая двускатная крыша, замкнутость усадьбы, темно-серый цвет дома и ограды, которая тоже является уникальной - сравнительно высокая, составленная из крупных камней, она тоже символизирует желание владельца отгородиться от внешнего мира.

О доме сохранились воспоминания современников. Вот что писала К.А. Куприна, жена писателя: «На Ольгинской ул. (ныне ул. Чехова) жил в своем доме с женой Анастасией Давыдовной и сыновьями Вадимом и Егором художник Щербов. Дом окружала большая стена, булыжник для которой собирали сами Щербовы. Крыша и верх (башенка) были покрыты красной черепицей... Большой холл с огромным камином был как бы сердцем дома. Возле камина - оружие, медные и кованого железа принадлежности. Посредине холла лежала шкура белого медведя. На верхний этаж, в мастерскую Павла Егоровича, вела широкая лестница. К холлу прилегало несколько маленьких комнат, меблированных на восточный лад: низкие тахты, яркие половики, столики с медными подносами, с разными трубками и кальянами».

Дом Щербова в Гатчине. Фото: Бабин МихаилДом Щербова в Гатчине

Щербовы были гостеприимными людьми. В их доме бывали известные деятели культуры России: давний и верный друг А.И. Куприн и другие «гатчинцы», приезжали из Петербурга А.М. Горький, Ф.И. Шаляпин, знакомые журналисты и художники. После революции дом хотели заселить людьми, не имеющими жилья. Жена Щербова обратилась к Горькому с просьбой о помощи. Горький написал письмо в Гатчинский совет: «Это самый крупный художник-карикатурист в России, хорошо известный и за границей. Он изумительно талантлив и принадлежит к числу людей, которых мы должны и любить, и беречь в нашей небогатой талантами стране. Я убедительно прошу вас, товарищи, не трогайте Щербова, дайте ему жить и работать без помех...». После этого письма семья получила удостоверение, в котором предписывалось оказывать гр. П.Е. Щербову всяческое содействие его просьбам и не подвергать его семью обыскам и реквизициям. Павел Егорович с 1919 по 1930 год успешно работал в качестве помощника смотрителя Гатчинского дворца. Смерть обоих сыновей сильно подорвала его здоровье, и, заболев гриппом, перешедшим в воспаление легких, он умер 7 января 1938 г. и был похоронен на гатчинском кладбище.

В конце сентября я посетила дом-музей П.Е. Щербова в Гатчине. Дом действительно показался угрюмым. Самым теплым в нем был прием, оказанный мне директором Л.Ф. Куляхтиной, которая рассказала о судьбе дома после смерти Павла Егоровича. Во время Великой Отечественной войны дом не пострадал, т.к. нацисты устроили в нем штаб. Сразу после освобождения Гатчины дом был заселен людьми, потерявшими жилье. Впечатляет цифра - в нем жило 12 семей, в том числе и вдова Щербова, которая умерла в 1951 г.

В 1982 г. архитектор И.П. Любарова разработала проект восстановления дома, для чего были расселены все жильцы, подведены водопровод, канализация, телефон. Дом был отремонтирован и превращен в музей. Осталось несколько предметов меблировки, полностью сохранена внутренняя планировка. Финансирование музея осуществляет областное Управление культуры. Непонятно, что будет с ним дальше, потому что как мемориальный музей он не очень востребован. Думается, он готов принять какую-то серьезную экспозицию, связанную, к примеру, с деятельностью русских карикатуристов, работавших на рубеже XIX-XX вв., что, безусловно, представит интерес не только для жителей Гатчины. Искусство Щербова остается живым и сегодня, в нем словно живет среди нас ворчливый старый судья - Old Judge.

А.Ф. Печникова
Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»