Ротари в Гатчине

Ротари Пьетро Антонио. Автопортрет. 1756
Пьетро Ротари. Автопортрет. 1756
Россия особенно богата произведениями уроженца Вероны графа Петро Ротари, скончавшегося в С.-Петербурге в 1762 г. Их у нас так много, что это несколько вредит впечатлению, получаемому от творчества мастера, к которому историческая критика вообще склонна относиться с некоторым предубеждением - как к ремесленнику, изготовлявшему с методической, лишенной возбуждения, сноровкой однообразный модный «товар». Скопления картин Ротари имеются в Китайском дворце, в Ораниенбауме, в Гатчинском дворце, в подмосковной Юсуповых Архангельском, но особенно их много в Большом Петергофском дворце, где они сплошь заполняют весь средний зал, получивший благодаря этому в XVIII веке прозвище «кабинета мод и граций» (по другой версии - «мод и страстей»).

Однако, пренебрежительное отношение к Ротари нельзя назвать справедливым, и оно требует пересмотра. Спору нет, Ротари не обладает мощным темпераментом, он не отличается остроумием или поэзией вымысла, он даже не блестящий техник. Верно и то, что искусство его в целом принадлежит к самому однообразному, что только знает история; живопись его скорее страдает робостью, а краски тусклы и оправдывают обвинение, приводимое Ланци, в известной пепельности тона.

Комната Ротари в Гатчинском дворце
Э.Гау. Комната Ротари в Гатчинском дворце
И все же Ротари нельзя отказать в совершенно обособленном месте в истории XVIII века - в месте, заслуженном многими положительными качествами. Начиная с того, что этот ремесленник - действительно и превосходный мастер своего дела, пользующийся усвоенными приемами с одинаковой тщательностью и прилежанием. Его рисунок, по справедливости, может быть назван образцовым (считается даже, что чрезмерное изучение художником в молодые свои годы рисунка - дурно отозвалось на развитии его колорита), его манера писать необычайно опрятна, а краски подобраны с тактом. Но кроме того Ротари обладает такими специфическими чертами, которые и объясняют его чрезвычайный успех в глазах аристократического общества - он полон природного изящества и какой-то юношеской грации, наводившей современников на сравнение его с его «земляком» Катуллом и сообщающей его произведениям своеобразную, нежно чувственную прелесть. Наконец, Ротари - усердный собиратель «костюмных документов», и коллекция, им подобранная в картинах, представляет большой культурно-исторический интерес. Давно следовало бы издать лучшие из его головок - хотя бы для того, чтобы воочию познакомиться, если не с самими героинями Казаковы, то с их «сестрами». Следовало бы разобраться в этой массе, которая по более внимательном рассмотрении оказывается менее однообразной и скучной, нежели на поверхностный, «слишком общий» взгляд.

При этом разборе, несомненно, удалось бы и установить какие-то периоды в творчестве мастера. Дело в том, что огромное наследие его, главная часть которого украшает Петергофский зал, досталось русскому правительству после его смерти и, Вероятно, все целиком. Оно представляет собой не только то, что Ротари успел создать за свое шестилетнее пребывание в России, но и то, что у него накопилось за всю жизнь, и что он привез сюда, последовав приглашению Елизаветы Петровны. Возможно, что где-нибудь сыщутся и документы, сюда относящиеся, которые и выяснили бы, почему все эти картины художника остались на чужбине, и были ли сделаны поиски его законных наследников в Италии. Вот рассматривая эти картины (из которых не все писаны рукой мастера; кое-что, вероятно, исполнено его учениками и помощниками, но все же под его непосредственным руководством), с легкостью отмечаешь разницу в приемах живописи и в колорите, и этой разнице соответствуют и различия в нарядах и уборах. «Наименее самим собой» Ротари является в картинах, отличающихся черноватой светотенью - и, вероятно, писанных им во время пребывания его в Неаполе, где он учился у самого Солимены; в других еще более ранних (?) сквозят черты барокко того оттенка, который был в моде в Венеции (на родине Ротари пользовался наставлениями Балестры). В Риме, где веронец поступил к Тревизани, он мог приобрести строгость рисунка, которая в некоторых более внимательных портретах наводит на сравнение с Латуром и Лиотаром. Будучи уже зрелым художником, Ротари живет в Вене, а позже в Дрездене, и здесь наряду с портретами и жанровыми головками снова пробует свои силы в исторической живописи и даже решается выступить соперником Корреджо, что навлекает на него злую остроту короля Августа III.

Ротари Пьетро Антонио. Девушка с книгой
Пьетро Ротари. Девушка с книгой
Наконец, к последнему периоду, начинающемуся с приезда в июне 1756 года в Россию, относятся все картины и этюды, которые, несомненно, изображают русских подростков, юношей и девиц, принадлежавших, судя по их платьям, к крестьянскому и мещанскому сословию.

Несмотря на сравнительную ограниченность числа картин Ротари в Гатчинском дворце, это собрание в 25 номеров, украшающих со времени Николая I комнату, замыкающую Греческую галерею, но поминаемых уже и в описях начала XIX века, дает довольно полное представление о творчестве художника на протяжении всей его жизни.

К раннему «итальянскому» периоду относятся картины «Девушка с полумаской в руке», «Девушка в тюрбане», «Девушка, сидящая у стола», «Девушка с книгой», «Девушка за рукоделием», «Девушка с веером (в черной кофте)» и «Рыжеволосая улыбающаяся девушка с букетом цветов в волосах». Укажем мимоходом, что девушка, сидящая у стола, дважды встречается в той же эффектной позе, но в других одеждах, среди Петергофских картин.

«Немецкий» период представлен в Гатчине портретами принцев и принцесс Саксонского дома и близкими к ним картинами «Девушка с веером (в желтом корсаже)», «Девушка с красной лентой в волосах», «Белокурая улыбающаяся девушка с цветами в волосах», «Девушка в меховой шапке», «Девушка в белом чепчике», изображающими кокетливых девиц из крестьянского сословия. Менее всего характерно представлен, на первый взгляд, последний русский период, к которому не без натяжки можно отнести тот портрет, который считается изображением самого художника. Но кроме того мне в Гатчине удалось определить кисть мастера еще в одном произведении живописи, и как раз оно должно быть отнесено к последнему периоду, так как изображает персонаж, несомненно, российский. До сих нор этот курьезный образец живописи XVIII века стоял в углу Арсенальной галереи и не привлекал особого внимания; никому не приходило в голову, что подобный шутливой затее мог отдать свое время знаменитый, знатный, находившийся тогда в зените своей славы художник.

Ротари Пьетро Антонио. Портрет принца Саксонского,сына Августа II, в белом мундире с голубым воротником середина XVIII века. Музей-заповедник Гатчина
Портрет принца Саксонского,сына Августа II
Я говорю о фигуре казачка, писанной на холсте, наклеенном на деревянный щиток, выпиленный по контуру. Такие фигуры были в большой моде и XVII и XVIII веке и служили для дразнения и обмана. Они ставились у дверей в затейливые садовые павильоны или просто по комнатам и так неприметно, чтоб непосвященный посетитель мог при надлежащем освещении принять их за живые существа. Несколько таких фигур украшали собрание кн. В.Н. Аргутинского и Петербурге, такие же фигуры удалось найти тому же собирателю в Париже; две фигуры собак, считавшиеся работой младшего Гроота, находятся в Эрмитаже.

Современному сознанию может показаться странным, что выдающиеся мастера могли отдавать дань таким ребяческим затеям. Но не надо забывать, что в те дни художники были более свободны от позднейших предрассудков, менее строго блюли свое достоинство и охотно «шутили», «играли» своим искусством, а настоящий пример доказывает еще, что как раз отдача себя подобному «веселому» и беспритязательному творчеству позволяла им создавать вещи, более жизненные и более значительные, нежели те, в которых они служили «сериозному» или «высокому» искусству. «Казачок» Ротари один из его шедевров, и можно пожелать, чтобы он безотлагательно был подвергнут тщательной реставрации, дабы прикрепить холст в отстающих местах и заделать образующуюся у подбородка казачка трещину (с выпавшей краской). Необходимо также освежить несколько потускневшие краски.

Мое определение Ротари было основано на опознании хорошо мной изученной манеры мастера и в частности на знакомстве с его своеобразным стилем трактовать человеческое лицо - стилем, имевшим большое влияние на выработку манеры наших первых отечественных портретистов И. Аргунова, Антропова, Рокотова и Левицкого. Но мое определение получило и более объективное подтверждение, так как среди картин Ротари Петергофского дворца нашелся тот же толстогубый мальчик, одетый в тот же костюм и на сей раз повернутый профильно вправо. Этот этюд является и там одним из самых живых и непосредственных. Видно, мастеру самому доставляло удовольствие увековечить этого характерного представителя российского быта.

Ротари Пьетро Антонио. Казачок
Казачок
Спрашивается, кто же именно этот казачок. Возможно, что он был слугой, приставленным к персоне самого графа Ротари в то время, когда он жил у фаворита Елизаветы - Ивана Ивановича Шувалова; возможно, что это изображение встречало и обманывало гостей при входе в его мастерскую, располагая их к особому уважению в отношении этого «соперника Зевксиса». Не указывает ли на то, что перед нами слуга художника, папка, которую казачок поставил себе к ногам. Надпись на картуше папки гласит: «Designi e stampe di differenti autori».

Но возможно, разумеется, и то, что это казачок Шувалова, а может быть и Г.Г. Орлова (впоследствии князя), и что его местонахождение в Гатчине обусловливается именно тем, что этот слуга, будучи уже взрослым, мог состоять здесь при том же господине, который заказал знаменитому художнику его изображение. Что Ротари работал для Орлова еще до вступления Екатерины на престол (?) доказывает его портрет, писанный мастером (копия и тканая шпалера с него находятся в Гатчинском дворце).

Одет казачок в зеленовато-синюю гусарку, а на плечах у него отделанный мехом, крытый желтой материей, полушубок. В одной руке он держит помянутую папку (мутно-желтого цвета; картуш белая, ленточки голубые), в другой свою мехом же отделанную шапку. Мальчику лет 14. Голова его гладко выбрита за исключением чуба. Размер щитка: 146х61.

А. Бенуа
1929

Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»