К истории создания картины Е.И. Ботмана
«Павел I с великими князьями
Александром Павловичем, Константином Павловичем
и палатином венгерским Стефаном-Иосифом»

18 февраля 1847 г. обер-гофмаршал граф Андрей Петрович Шувалов обратился с письмом к начальнику 2-го отделения Эрмитажа действительному статскому советнику Францу Ивановичу Лабенскому. В нем граф привел резолюцию императора Николая I на рапорте Лабенского о ходе работы по копированию портретов, предназначенных для галереи Дома Романовых. Шувалов сообщал, что «государь император изволил собственноручно на оном написать: «портреты, которые копированы со старых современных картин, должны быть подражание сим портретам со всевозможной точностью, не глядя на несовершенство тогдашней живописи, иначе их историческая верность утратится, но другие портреты списаны дурно, тогда как оригиналы хороши; все те портреты следует переписать за достаточную цену людьми, умеющими копировать, а не теми дураками, которые набраны были».

Приведенная цитата, на наш взгляд, весьма показательна. В ней отражаются и взгляд Николая I на портретную живопись, и его внимательное отношение к созданию Романовской галереи. Прослеживаются в ней и присущая самодержцу некоторая категоричность и безапелляционность в вопросах искусства. Однако мы не ставим перед собой задачу углубляться в столь крупную и дискуссионную тему как «Император Николай I и искусство». В данном сообщении мы хотели бы затронуть лишь два связанных с ней эпизода, которые проясняют историю появления в императорской коллекции весьма интересных и необычных произведений.

И. -Б. Лампи-младший. Император Павел I со свитой
И. -Б. Лампи-младший. Император Павел I со свитой
В 1835 г. Николай I приобретает картину Иоганна-Баптиста Лампи-младшего «Император Павел I со свитой», которая в настоящее время находится в фондах ГМЗ «Гатчина». Работа представляет собой крупное многофигурное полотно (размер 265 х 365 см), в центре которого изображен император в сопровождении великих князей Александра и Константина Павловичей, палатина венгерского Стефана-Иосифа и группы придворных: А.А. Безбородко, П.А. Зубова, А.Л. Нарышкина, А.Б. Куракина, П.А. фон дер Палена, И.П. Кутайсова, А.В. Суворова, А.С. Кологривова, П.В. Лопухина.

Картина интересна в первую очередь с исторической точки зрения. Формально - это групповой портрет. Однако подбор персонажей придает картине общественно-политическое, можно даже сказать философское, звучание. Здесь представлены великие князья - сыновья императора, лица, олицетворявшие среди многих других «блестящий» век Екатерины II: А.А. Безбородко, П.А. Зубов, А.В. Суворов и продолжившие (с разным успехом, правда) свою карьеру при Павле I; «гатчинцы» и «выдвиженцы» павловского царствования: И.П. Кутайсов, А.С. Кологривов, П.А. Пален, П.В. Лопухин. Причем только А.С. Кологривова трудно отнести к первостепенным персонажам, так как в павловскую эпоху были и более яркие личности: Ф.В. Ростопчин, Г.Г. Кушелев, например, или П. Панин. Всех остальных можно назвать олицетворением павловского царствования. Особый «колорит» сцене придает и тот факт, что П.А. Зубов и П.А. Пален были руководителями заговора 11 марта 1801 г., а великий князь Александр Павлович знал о готовящемся перевороте и содействовал свержению отца.

История картины полна белых пятен. Самое загадочное в ней то, что персонажи, изображенные на полотне в таком составе, никогда в реальной жизни не собирались. Художник мог приступить к работе над картиной только в 1799 г., когда Россию впервые посетил палатин венгерский Стефан-Иосиф, который, заметим, в следующий раз приехал в Россию лишь в 1803 г. А закончена она была, судя по подписи и дате на ней, в 1802 г. В первый приезд палатина (с 8 февраля по 9 марта 1799 г.) в Петербурге отсутствуют находившиеся в опале П.А. Зубов и А.Б. Куракин. Во второй и третий приезды (летом и осенью, последний приезд был особенно продолжительным - с 4 октября по 21 ноября) к ним «присоединяются» А. А. Безбородко, умерший 6 апреля, великий князь Константин Павлович и А. В. Суворов, уехавшие в Итальянский поход, и П. В. Лопухин, 7 июня «испросивший» себе увольнение от всех дел. К моменту окончания работы отсутствовали уже семеро. Причем трое из них умерли: Павел I, А.А. Безбородко, А.В. Суворов, а трое пребывали в состоянии «политической смерти»: П. А. Зубов, П. А. Пален, И. П. Кутайсов. Палатин Стефан-Иосиф находился в Австрии.

Что же заставило художника объединить столь разные фигуры на одном полотне? Кто мог быть заказчиком этой работы? Найти ответы на эти и другие возникающие вопросы пока не удалось. Когда в сентябре 1804 г. Лампи-младший покинул Россию, картина, видимо, осталась в Петербурге. Приобретена она была Николаем I в апреле 1835 г. у «вдовы Май» (так она фигурирует в архивных делах). Биографические сведения об этой женщине не обнаружены, и ответить на вопрос, как к ней попала картина Лампи, также не удалось.

Первоначально картина была размещена в Зимнем дворце «в Гостиной комнате Его Величества вверху». В 1840 г, полотно было перевезено в Гатчинский дворец, где и находилось вплоть до Великой Отечественной войны в Большом кабинете императора Николая I в Арсенальном каре. В послевоенные годы картина ни разу не выставлялась и хранится на валу. В 1989 г. была произведена полная реставрационная заклейка полотна, поэтому мы лишены возможности его визуального изучения, что могло бы помочь в выяснении истории создания произведения.

О причинах, которые заставили императора приобрести работу Лампи, мы можем только догадываться. Вряд ли нас может устроить объяснение, предлагаемое в довоенной методической разработке экскурсии по Гатчинскому дворцу-музею: «В своем официальном кабинете Николай I спешит заявить себя верным сыном и поклонником своего отца: во всю стену, против окон, висит большой групповой портрет Павла I, в окружении своих убийц. Этот портрет в официальном кабинете представляется молчаливой клятвой Николая не забывать урока 11 марта 1801 г., а для посетителей (приходящие на доклады дворяне ведь) постоянное напоминание об их классовом преступлении».

Думается, приобретение картины помимо пиетета к отцу, память о котором он всегда чтил, явилось отражением интереса Николая I к русской портретной живописи. В воспоминаниях А.X. Бенкендорфа отмечается, что в том же 1835 г., когда была приобретена картина И.-Б. Лампи-младшего, Николай I побывал в подмосковной усадьбе графа Шереметева, и в ней, по словам мемуариста: «Государя в особенности заняло находящееся в тамошнем доме, или, лучше сказать, дворце, многочисленное собрание портретов вельмож и сановников века Петра Великого и Елизаветы, и он велел князю Волконскому просить согласия настоящего владельца, в то время флигель-адъютанта Его Величества, на снятие копий с некоторых из этих портретов, недостававших в эрмитажной и дворцовых коллекциях». Кроме того, эта закупка говорит о том, что император обладал чутьем коллекционера и мог оценить «историческую верность» произведения.

Интерес самодержца к работе Лампи мог подогреваться и тем обстоятельством, что незадолго до ее приобретения, в 1834 г., на Академической выставке в Берлине был представлен большой групповой портрет «Император Николай I со свитой» работы немецкого художника Франца Крюгера. Государя могло привлечь очевидное созвучие сюжетов, в котором выражается определенная перекличка эпох.

Как бы то ни было, несомненно, что картина И.-Б. Лампи вызвала большой интерес. Не случайно практически сразу была создана ее акварельная копия, которая находится ныне в Государственном Историческом музее (эта работа имеет подпись: «С кар. Лампи. Осокин. 1835».). Неудивительно также, что императором была заказана, когда начались работы по созданию Романовской галереи Зимнего дворца, которая должна была включать в себя портреты «Высочайших особ благополучно царствующей фамилии Дома Романовых», свободная копия с работы Лампи.

Е.И.Ботман. Павел I с великими князьями Александром Павловичем, Константином Павловичем и палатином венгерским Стефаном-Иосифом. 1848
Е.И.Ботман. Павел I с великими князьями Александром Павловичем,
Константином Павловичем и палатином венгерским
Стефаном-Иосифом. 1848
Мысль поместить в Романовскую портретную галерею подобную работу возникла у Николая I летом 1847 г. Об этом свидетельствует письмо А.П. Шувалова Ф.И. Лабенскому от 10 июля 1847 г.: «Г. Министр Императорского двора 8 сего июля уведомил меня, что Государь Император Высочайше повелеть соизволил с находящейся в Гатчине картины списать портреты Императоров Павла I и Александра Павловича, Цесаревича Константина Павловича и Эрцгерцога Палатина, всех верхами на одной картине, но без свиты, поручив работу художнику Ботману».

В ответном письме, датированном 6 августа, Ф.И. Лабенский сообщил, что, «не доверяя опытности и большому знанию артистической части означенного художника в составлении таковой картины, прежде всего поручил ему предварительно сделать эскизы помянутым портретам Высочайших особ для показания Вашему Сиятельству. - Ныне Ботман написал два таковых, будет иметь честь представить их на Ваше благоусмотрение». Далее Ф.И. Лабенский выразил сомнение в том, что Е.И. Ботман вообще способен выполнить подобный заказ.

Непонятно, насколько искренним было мнение Ф.И. Лабенского. То ли он действительно не верил в мастерство живописца, а быть может, просто решил подстраховаться, получив недавно столь нелицеприятную оценку своей организационной деятельности по копированию портретов для Романовской галереи. Сомнения Лабенского в способностях Ботмана приняты во внимание не были. Император, видимо, уже принял решение о том, кому поручить эту работу. А к Лабенскому обратились с одной-единственной целью: узнать, за какую сумму Ботман готов выполнить заказ. 11 августа Ф.И. Лабенский сообщил А.П. Шувалову, что художник, в зависимости от величины предполагаемой картины, предлагает следующие цены: если картина выполняется того же размера, в каком Ботман выполнил копию с «портрета Государя Цесаревича Александра Николаевича, в казацком мундире, писанного профессором Крюгером», цена будет 4000 руб. серебром, если же она «выполнятся в половинную пропорцию или подобную той, в которой представлены портреты, находящейся в Гатчине картины», то она обойдется заказчику в 3000 руб. серебром.

Надо сказать, что оригинал портрета датирован тем же 1847 г., то есть Е.И. Ботман в этом году уже работал для Николая I, и качество работы художника как копииста императора, видимо, полностью устраивало, в отличие от других художников, о чем упоминалось выше. Поэтому он не отказался от идеи поручить создание свободной копии с картины Лампи именно ему, хотя Николая I не устроили эскизы, предложенные мастером. Спустя 10 дней, 21 августа, Шувалов вновь пишет Лабенскому: «Его Императорское Величество высочайше повелеть соизволил, чтобы художник Ботман представил еще один эскиз, изобразив в оном портреты Императоров Павла I, Александра Павловича, Цесаревича Константина Павловича и Эрцгерцога Палатина, точно так, как написаны на оригинале, все рядом. Лошадей же может он сделать лучше, чем на оригинале». Из этого письма видно, что в первоначальных эскизах художник внес изменения в расположение фигур, не устроившие заказчика.

4 сентября 1847 г. Ф.И. Лабенский обращается с просьбой к управляющему Гатчинским дворцовым правлением генерал-лейтенанту Ф.И. Люце допустить Е.И. Ботмана в Гатчинский дворец «сделать эскиз с картины». Когда третий эскиз картины был выполнен и высочайше утвержден, на что потребовалось больше двух месяцев, вновь вернулись к вопросу о цене заказа.

10 ноября 1847 г. Лабенский направляет в Придворную контору письмо Ботмана, в котором тот пишет: «Имею честь сообщить Вашему Превосходительству, что мне невозможно ее [картину. - В. С.] написать дешевле 2 тыс. рублей серебром» и далее поясняет: «Четыре фигуры списаны будут мной с оригинальной картины, находящейся в Гатчине, но как я должен писать лошадей с натуры, то, вероятно, не обойдется без некоторых исправлений в фигурах, тогда считать ее можно будет совершенно за оригинальную картину».

Наконец только 20 ноября 1847 г. граф Шувалов сообщил Лабенскому: «Государь Император Высочайше разрешает заказать художнику Ботману написать картину с изображением верхами Императоров Павла I и Александра Павловича, Цесаревича Константина Павловича и Эрцгерцога Палатина, по высочайше утвержденному эскизу за 2 тысячи рублей серебром».

Но и теперь Е.И. Ботман не смог приступить к работе. Первоначально копирование картины, судя по письму художника, предполагалось в Гатчинском дворце. Однако весной 1847 г. здесь начались работы по перестройке Арсенального каре. Условий для нормальной работы художника в Гатчине не было. Поэтому 5 декабря 1847 г. Ф.И. Лабенский обращается А.П. Шувалову с просьбой доставить картину в Эрмитаж.

Лишь 3 января 1848 г., как явствует из письма Ф.И. Люце Ф.И. Лабенскому, картина была перевезена в Эрмитаж и, и только тогда Ботман смог непосредственно начать работу над полотном.

А уже 6 мая 1848 г. Лабенский докладывает Шувалову, что готовая картина «1 сего мая была представлена Его Императорскому Величеству». Причем, из дела мы узнаем, что художник не только выполнил работу, но и одновременно заказал раму для картины.

Наконец 28 мая 1848 г. последовало письмо из Канцелярии Министерства Императорского Двора в Кабинет Его Величества за подписью министра Императорского Двора князя П. М. Волконского, в котором говорится: «Государь Император высочайше повелеть изволил отпустить ныне же Начальнику 2-го отделения Эрмитажа действительному статскому советнику Лабенскому следующих художнику Ботману за написанную им картину 2000 руб. серебром и за раму к ней 265 .руб. серебром», то есть всего 2265 руб. Судя по резолюции Кабинета, деньги были отпущены 1 июня 1848 г.

Легко заметить, что переписка по этому вопросу, длившаяся около полугода, заняла времени больше, нежели непосредственная работа мастера по копированию. Связано это, видимо, не только с «манерой работы» Кабинета и Министерства Императорского Двора, но и с тем большим значением, которое Николай I придавал картине Е. И. Ботмана. Поэтому и велось столь длительное уточнение размера, композиции произведения и, естественно, стоимости работы.

Интересно, что оригинал, купленный Николаем I в апреле 1835 г., обошелся ему в 1200 руб. Работы по изготовлению золоченой рамы с двумя картушами для надписи: «Вверху имени живописца, а по низу рамы имен особ, на картине изображенных» - в 655 руб. Остальные работы по реставрации, переноске и «навешивании картины на место» и т. д. - в 352 руб. 65 коп. Всего в 2207 руб. 65 коп. Таким образом, приобретение оригинала стоило Николаю I дешевле, чем изготовление копии.

Сравнение репродукции оригинала и картины Е.И. Ботмана позволяет убедиться, что лошади у него действительно написаны иначе, чем у И.-Б. Лампи. Что же касается фигур императора, великих князей и палатина, то они выполнены в соответствии с оригиналом.

После революции картина Е.И. Ботмана оказалась в Государственном Музее этнографии народов СССР, откуда была возвращена в Эрмитаж 1941 г.

Остались вопросы, связанные и с историей создания картины Е.И. Ботмана. В книге польского историка К. Валишевского «Сын великой Екатерины» приводится репродукция, подпись под которой гласит: «Император Павел I со свитой. С картины Лампи, находящейся в Гатчинском дворце». Однако при внимательном рассмотрении выясняется, что эта репродукция представляет собой своеобразную компиляцию работ Лампи и Ботмана: на ней представлены все персонажи, при этом лошади написаны, как на картине Ботмана. С какого произведения выполнена репродукция, кто является его автором, пока, к сожалению, неизвестно.

Надеемся, что дальнейшее изучение этой интересной темы позволит снять имеющиеся вопросы.
В.А. Семенов
зам. директора ГМЗ «Гатчина» по научной работе
Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»