Павел I – генерал-адмирал русского флота


Делапьер Н.Б. Портрет цесаревича Павла Петровича в адмиральском мундире
Делапьер Н.Б. Портрет цесаревича
Павла Петровича в адмиральском мундире.
Назначение наследника генерал-адмиралом флота состоялось 20 декабря 1762 г. высочайшим указом правительствующему сенату. Уже 24 декабря по званию генерал-адмирала и президента Адмиралтейств-коллегии он в первый раз подписал всеподданнейший доклад коллегии, вступил в командование 1 и 2 флотскими дивизиями. Торжества по случаю назначения Павла на высшую во флоте должность состоялись в день тезоименитства его высочества, 29 июня 1763 г. Акт назначения был символическим и имел своей целью быстрое поднятие авторитета военно-морских сил в глазах русского общества. Не случайно торжества по этому поводу были столь пышными. В Зимнем дворце члены Адмиралтейств-коллегии поднесли новому генерал-адмиралу военный флаг с андреевским крестом. Затем этот флаг был поднят на катере его высочества при переезде через Неву в Петропавловскую крепость. Следом за катером великого князя под штандартом шла императрица, члены Адмиралтейств-коллегии, флагманы и другие высокопоставленные лица. После окончания богослужения в Петропавловском соборе участники церемонии проследовали в дом обер-коменданта крепости, где императрица пожаловала Павлу кейзер-флаг, «заключающий в себе цвета всех флагов российских». При возвращении из крепости он шел через Неву уже под кейзер-флагом. Во время следования процессии с крепости, адмиралтейства, стоявших на Неве яхт и галер производился салют.

С этого дня юный генерал-адмирал сопровождал императрицу в ее поездках в Ревель и Кронштадт; в праздничные дни принимал поздравления адмиралов. Регулярными были посещения великим князем морского кадетского корпуса. Он посещал классы, ходил на уроки, ходатайствовал о принятии в корпус бедных дворян. Эти занятия Павел не прекратил даже в гатчинский период своей жизни и в любую погоду мог приехать отсюда в Кронштадт. Он встречался с участниками былых морских сражений и затем записывал их рассказы у себя в кабинете. Одиннадцатилетним подростком Павел организовал на Каменном острове приют для престарелых моряков. С этих пор его генерал-адмиральское жалование стало всецело поступать на содержание инвалидов, некогда посвятивших свою жизнь службе на флоте.

Имея некоторый доступ к бумагам Адмиралтейств-коллегии, Павел не раз вносил предложения по совершенствованию военно-морского ведомства, делал замечания. Широко известно, что отношения с большинством высокопоставленных чиновников Екатерины у ее сына были очень натянутыми. Но взаимоотношения Павла с реальным руководителем Адмиралтейств-коллегии, И.Г. Чернышевым являют пример исключения из этого правила. И.Г. Чернышев много и весьма откровенно беседовал с великим князем о судьбах флота, посвящал его в сложные проблемы того времени, помогал в составлении проектов. По специальному ходатайству Павла Петровича, составленному не без участия Чернышева, состоялись две экспедиции под руководством Чичагова в Северный Ледовитый океан. Замечания его чаще всего касались частных вопросов. Например: лейтенант такой-то на протяжении последних трех лет числится по спискам во флоте, на него производится жалование, между тем в бумагах отмечается, что его местонахождение за все эти три года остается неизвестным. Не следует ли объявить о его отставке? Наиболее серьезный проект относится к 1788 г. В разгар русско-турецкой войны его высочество представил Сенату проект исправления положения в русском флоте. Но тогда идеи его не привлекли к себе серьезного внимание государственных чиновников.

Конечно, участие маленького Павла в управлении флотом в эти годы было скорее номинальным. Реальной власти во флоте, также как и в политических делах, он не имел. Но со временем даже номинальное участие великого князя в управлении военно-морскими силами ограничивается. В марте 1765 г. «за отсутствием из Кронштадта и неимением времени» Павел перепоручил командование 1 и 2 флотскими дивизиями адмиралу Мордвинову. Еще через несколько лет начинается период удаления великого князя от императорского двора, его заграничное путешествие, период жизни в Павловске и Гатчине.

Вид Белого озера в Гатчине
Вид Белого озера в Гатчине
В гатчинский период жизни царевича главным его занятием стало создание собственной мини-армии. Дело это всецело поглотило томившегося праздной жизни Павла. Звание генерал-адмирала дало ему возможность начать создание армии, не привлекая к мероприятию внимания бдительной матери. В 1782 г., т.е. еще до пожалования Павлу мызы Гатчино, из флотских экипажей было взято 60 человек, из которых было составлено две команды. Они доставили существенную головную боль Екатерине II в буквальном смысле этого выражения, так как выстрелы, производившиеся с раннего утра на учениях в Павловске, были слышны в Царском селе. «Расстучал мне голову своею пальбой», - сетовала она. Летом 1783 г. команды, вместе с великокняжеской четой переезжают в Гатчину. Тогда же каждая из них была увеличена до 80 человек. Армия Павла здесь с каждым годом растет и приобретает все более четкую организацию. Сама мыза скоро превратилась в «Гатчинскую Россию», представлявшуюся царевичу единственным достойным образцом для преобразования всей империи. И конечно, в этом мини-государстве нельзя было ограничиться меленьким отрядом или даже каким-нибудь одним родом войск. Здесь была представлена пехота, кавалерия, состоявшая их жандармского, драгунского, гусарского и казачьего полков, а также флотилия с так называемой «морской артиллерией». Всего к 1796 г. – 2 399 человек. А флотилия к этому времени состояла из 24 судов.

Единственный случай участия гатчинских войск в боевых действиях – это кампания 1788 г. в Русско-шведской войне. Участие их, как и присутствие Павла на театре военных действий было эпизодическим. Оно было скоротечным, сопровождалось конфликтами великого князя с командующими войсками. Вскоре после «боевого крещения» Павел был вызван в Петербург, где императрица, выразив свое недовольство сыном, приказала ему отправляться в Гатчину и не показываться «без великой нужды». Что касается участия гатчинского войска в русско-шведской войне, то было приказано «людей сего батальона так употребить, чтоб его опять со временем собрать можно было». По окончании кампании оно вместе с цесаречвичем возвращается в Гатчину.

После неудачного опыта непосредственного участия в боевых действиях Павел с еще большим энтузиазмом занимается организационными мероприятиями в Гатчине, парадами, ученьями и маневрами. До наших дней сохранились описания «Маневра на гатчинских водах» весной 1796 г.

Флот был разделен на три эскадры – авангард, кордебаталия, арьергард. Кордебаталия под командованием генерал-майора С.И. Плещеева состояла из яхты «Надежная» и пяти яликов; авангард, возглавляемый полковником Г.Г. Кушелевым, - из трешхаута «Твердый» и четырех яликов; арьергард, под командованием полковника А.А. Аракчеева – из трешхаута «Храбрый» и четырех яликов.


Весь флот собрался на малом озере и, разделившись по эскадрам, двинулся в большое через три пролива. Выйдя в большое озеро, флот продолжал движение тремя линиями мимо храма Венеры, а затем выстроился в одну линию и открыл пальбу. Достигнув зеленых мостов, флот повернул назад и выстроил линию фронта. Когда он снова подошел к храму Венеры, с главного судна, яхты «Надежная», был дан сигнал, искать удобного места для высадки десанта. Пока авангард исполнял данный приказ, остальной флот лежал на дрейфе и производил огонь по берегу. Когда же место было выбрано, все суда приблизились к берегу. Флагманские суда продолжали огонь, а малые стали свозить десант. Далее действие разворачивалось уже на суше. Заканчивалось оно отступлением полковника Кушелева, его отходом к берегу, посадкой на суда и перестрелкой отступающего флота с оставшимися в береговом укреплении.

После смерти Екатерины Великой Павел Петрович переезжает в Петербург вместе с гатчинской армией, и все служившие в ней были переведены в гвардию. С этого момента Павлу предстояло иметь дело с настоящим имперским флотом.

Флот меньше других родов вооруженных сил страдал от повышения требований к дисциплине и мелочной регламентации. Находясь в течение навигационного периода вне зоны, подконтрольной непосредственному наблюдению императора и его приближенных, моряки имели возможность сохранять некоторую автономию и следовать старым привычкам. По окончании же кампаний большинство их должно было оставаться при порте, где опять-таки их не касались требования явки на вахтпарады. Даже в Кронштадт, ближайший к столице крупный военный порт, в годы своего правления Павел и люди из его непосредственного окружения заглядывали редко. Благодаря этому флот гораздо в меньшей степени, по сравнению с другими родами вооруженных сил, был затронут различными негативными явлениями, характерными для павловского царствования.

Однако Павел, став императором, не слагает с себя чин генерал-адмирала. Напротив, особым указом он объявляет о том, что желает сохранить за собой высший флотский чин и принимается за устройство морского ведомства с не меньшей энергией, чем за преобразования в других сферах. Он также выразил желание, «чтобы колыбель флота, Морской кадетский корпус был близко к генерал-адмиралу». 8 декабря корпусу было пожаловано новое здание в Петербурге и начались мероприятия по переезду учебного заведения из Кронштадта в столицу. Уже 11 декабря император посетил корпус в новом здании.

Кампания 1797 г. началась для Балтийского флота выходом в море под командованием самого генерал-адмирала. Павел объявил о своем желании командовать флотом в походе из Кронштадта в Ревель на следующий день после восшествия на престол. В декабре 1796 г. специально для предстоящего плавания он приказал строить 40-пушечную яхту «Эммануил». Когда яхта была готова, она была переименована во фрегат. К июлю месяцу на Кронштадтском рейде находилось 68 судов, готовых к выходу в море. Отпраздновав свое тезоименитство, 1 июля император со своей семьей и свитой прибыл в Петергоф. Утром 6 июля он отправился к флоту. Но западный ветер препятствовал снятию судов с якоря. На кронштадтском рейде вместе с Павлом также томились праздным ожиданием императрица, великие князья и многочисленная свита. Наконец, 8 июля ветер переменился, и флот тронулся в путь. Правда, Павел и некоторые члены его семьи, вскоре после выхода в море стали страдать морской болезнью. Их самочувствие ухудшилось на следующий день усилившейся качкой.

Вскоре было принято решение о возвращении на кронштадтский рейд, но погода препятствовала немедленной высадке на берег, и известный неустойчивостью своего характера император доставил немало хлопот морякам. 10 июля после двухдневного пребывания в море «Эммануил» с флотом вернулся в порт. 11 июля Павел посетил учреждения флотской администрации в Кронштадте и на следующий день отбыл в Петергоф. Впоследствии Павел больше не предпринимал попыток непосредственного участия в морских походах и ограничил свою деятельность организационными мероприятиями.

Далее остановимся подробнее на управленческой и законодательной деятельности императора. Подготовкой большинства законопроектов по морскому ведомству при Павле занимался Г.Г. Кушелев; некоторые были составлены С.И. Плещеевым и А.С. Шишковым, авторство других установить сложно.

Устав военного флота, вступивший в силу с 1797 г., был подготовлен при непосредственном участии самого Павла еще в гатчинский период его жизни. Тогда рукопись была отравлена в морскую типографию, но великий князь на просьбу о публикации получил отказ, на том основании, что уставы печатаются только по высочайшему повелению. Став императором, Павел реализовал свое намерение введения нового морского устава. Морской устав Петра I, действовавший с 1720 г., к концу века уже устарел. Что было предложено вместо него? За основу устава 1797 г. был взят английский морской устав 1734 г. В некоторых местах он представлял собой дословный перевод. Основными отличиями от петровского устава было: во-первых, более четкая регламентация службы и быта на корабле; во-вторых «нерепрессивный» его характер, то есть, если в петровском уставе почти в каждой статье за определенным требованием следует мера наказания за нарушение этой нормы, то в павловском уставе наказания упоминаются крайне редко. Уставом вводились новые должности во флоте – историограф, профессор астрономии и навигации, рисовальный мастер.

Отдельным указом был восстановлен институт обер-сарваеров, контролировавших затраты на нужды кораблестроения. До последнего времени «Устав военного флота» традиционно имел негативную оценку в историографии. Подчеркивалось то, что он был создан в кабинетных условиях, людьми, мало знакомыми со спецификой службы на море. В вину авторам вменялась также мелочность регламентации и желание предусмотреть все без исключения ситуации. Говорилось о непрактичности устава и том, что в силу указанных недостатков он не прижился, и был вновь заменен петровским сразу после смерти Павла. В постсоветской России на волне общей моды восхищения имперским периодом появилось несколько статей, в которых Устав военного флота 1797 г. рассматривается как передовое для своего времени явление. Те же самые черты, которые признавались прежде пороками (детальная регламентация, отсутствие санкций за нарушение норм и т.д.), теперь получают позитивную оценку военных историков. Отношение к одним и тем же фактам может быть разное. Тем не менее, в истории этого документа хотелось бы подчеркнуть следующее. Большинство исследователей устава рассматривают его с правоведческой точки зрения. При этом часто современные знания о праве переносятся на конец XVIII в. и анахронизмы становятся неизбежными. При изучении права в действии на судебных материалах наблюдения могут быть совершенно иными, чем при изучении самих законодательных актов. Некоторый опыт таких исследований также уже накоплен. Ни для кого не будет открытием, что вплоть до 30-х гг. XIX в. основой российского законодательства было Соборное уложение, принятое при царе Алексее Михайловиче. Все последующие акты дополняли его. При этом признанный впоследствии М.М. Сперанским принцип приоритета более позднего закона над более ранним вовсе не был общепринятым в юридической практике того времени. Для принятия судебного решения было необходимо сделать выписки из всех законов, предусматривающих соответствующее правонарушение. Приговор не всегда основывался на наиболее позднем законодательном акте, механизм вынесения был неодинаков для различных сословий и ведомств. Таким образом, с учетом специфики законодательства, можно сказать, что Устав военного флота 1797 г. не заменял петровский, а дополнял его. Не было издано никакого указа, утверждавшего бы обратное. Ссылки на петровский устав в судебных делах не прекращаются после 1797 г. Также не прекращаются ссылки на устав Павла после его смерти или после 1804 г., когда был в очередной раз переиздан устав 1720 г. и, как обычно говорят, действие петровского устава было восстановлено.

Важным направлением политики Павла I по отношению к флоту было утверждение принципа единоначалия. По Уставу военного флота данный принцип утверждался на уровне «рядовой – офицер»: канонир подчиняется только своему офицеру морской артиллерии, солдат – офицеру флотских батальонов, матрос – морскому офицеру. Все перечисленные офицеры находились в подчинении командира корабля. Двойное подчинение одного рядового нескольким начальникам одинакового ранга исключалось. На более высоком уровне принцип единоначалия реализовался в указе о возвращении Черноморского флота в подчинение Адмиралтейств-коллегии. При Екатерине II управление им осуществлялось новороссийским губернатором.

Не менее важным документом по сравнению с уставом были новые штаты, утвержденные 1 января 1798 г. Документ был разработан специальным комитетом под председательством наследника престола великого князя Александра Павловича. Задача комитета была сформулирована следующим образом: «составить точное исчисление потребных сумм на содержание флотов, равно Адмиралтейств-коллегии и подчиненных ей мест». Менее чем за год задача была выполнена. Были найдены возможности без сокращения военно-морских сил сократить расходы на их содержание с 15 млн. руб. в год до 6 млн. 700 тыс. руб. в год, т.е. более чем на половину. Из состава боевых судов были выведены галеры. Фактически русский галерный флот был уничтожен еще в годы войны со Швецией 1788-1791 г. Теперь в законодательном порядке было признано, что галерный флот устарел и необходимости в нем нет. Сохранившиеся еще к тому времени немногочисленные галеры были переоборудованы в десантные суда. Вместо них теперь должны были действовать более легкие и маневренные канонерские лодки и иолы.

Но одно дело – издавать новые законы, другое – заставить исполнять эти законы, переменить старые привычки на новые, настоять на исполнении предписаний закона на местах. На протяжении всего XVIII в. неукоснительное исполнение целого ряда установленных законодательством требований оставляло желать лучшего. Екатерина II относилась к этому факту снисходительно, считая приоритетным результат, а не средства его достижения. Знаменитый историк русского флота Ф.Ф. Веселаго писал: «главный сотрудник Екатерины, по части морской деятельности, граф И.Г. Чернышев был человек усердный, умный, сердечно относящийся к делу начальник, но, вместе с тем, и уклончивый придворный, не обладавший особенным гражданским мужеством, и избегающий огорчать государыню неприглядными картинами печального положения портовых и адмиралтейских магазинов или перечнем непорядков морской администрации. Подчиненные Чернышеву начальники отдельных частей, в большинстве своем действовали по той же системе, и с своей стороны по возможности прикрывали таившееся зло»; добавим к тому, что последние не просто молчали о существующих недостатках, но и активно использовали их в собственных интересах. В условиях глубоко укоренившегося произвола на местах ужесточение правительственного курса, направленного против различных злоупотреблений, становилось исторической необходимостью. Толчком к переходу от попустительства к целенаправленной политике «наведения порядка» в морском ведомстве стала смена императоров на российском престоле. С Павлом I приходят новые люди с «гатчинскими» представлениями о позитивном и негативном. Им предстояла реализация идей нового императора, борьба за неукоснительное выполнение предписаний.

В конце XVIII в. начинается усиленная борьба за ограничение свободы передвижений и отпусков офицеров, неупотребление труда подчиненных в личных целях, ношение мундира, строгую отчетность по расходованию казенных сумм и материалов. Все эти правительственные начинания наталкиваются на сопротивление моряков.

До павловского царствования все они пользовались относительно широкой свободой передвижения. Отлучка из Кронштадта в Санкт-Петербург была делом вполне обычным, не требовавшим специального разрешения вышестоящих чинов. Хотя, конечно, устав 1720 г. строго запрещал подобное поведение. Запоздалая явка из отпуска была также распространенным явлением и, вопреки букве устава, не влекла за собой серьезных последствий. В декабре 1796 г. император издал указ «чтобы флагманы и капитаны равно и офицеры от своих команд не отлучались и не ездили из Кронштадта в Петербург, а из Петербурга в Кронштадт, равно и в другие порты, не испросив дозволения». Далее последовала серия указов об отставке не явившихся в срок к своим командам офицеров, завершившаяся распоряжением «всех из увольняемых в отпуск штаб и обер-офицеров… кто учинит просрочку, сажать под арест и содержать столько времени, сколько кто просрочит, выключая при том жалованье не токмо за время отпуска, но и за просрочку и нахождение под арестом». 1797 г. отмечен появлением двух, редких в прежнее время, документов за высочайшим подписанием – отпусков (в том числе позволений отлучиться на несколько дней из Кронштадта в Петербург) и приговоров о наказаниях не явившихся во время из отпусков офицеров. Со смертью Павла I, они не исчезают, что свидетельствует о продолжении курса. На ужесточение дисциплины офицеры дают своеобразный ответ. Общей практикой становится продление отпусков через официальные прошения, в которых служащие чаще всего мотивировали необходимость увеличения срока «приключившейся болезнию». Вследствие этого явления сокращались возможности предоставления отпусков их сослуживцам, дожидавшимся своей очереди. Некоторое время проводились в жизнь положения павловского указа об аресте просрочивших явку; но после цареубийства о нем предпочитают «забыть» до 1810 г., когда Александр Павлович напомнил о действии закона и не подтвердил его новыми указами.

В целом же, если сравнивать количество военно-судебных дел и взысканий по распоряжению монарха, связанных с дисциплинарными нарушениями за три царствования – Екатерины II, Павла I и Александра I, то динамика выстраивается следующим образом. Ноябрь 1796 г. – резкий скачок из безмятежного «золотого века» русского дворянства к строго дисциплинированной армии и флоту. В 1801 г. обратного процесса не наблюдается. Напротив, в первые годы правления Александра, количество случаев привлечения моряков к ответственности за дисциплинарные нарушения существенно увеличивается и перекрывает аналогичные показатели павловского царствования.

В качестве второй «арены борьбы офицеров за свои права» следует назвать использование труда подчиненных в личных целях. Правительство Екатерины II, было осведомлено, «что у разных того [морского] департамента вышних и нижних чинов бывает не малое число матросов и солдат морских в услугах и по домам городским и загородным», но считало необходимым бороться с этим явлением посредством особых указов только в военных условиях. В остальное же время подобная практика процветала, не становясь источником неприятностей для кого бы то ни было, но и не без ущемления казенных интересов. С приходом к власти императора Павла снисходительное отношение к использованию офицерами труда подчиненных в личных целях исчезает. За период с ноября 1796 по 1801 г. было издано не менее пяти указов, запрещавших злоупотребления данного типа. Многие офицеры и даже флагманы получили высочайший выговор за нарушение этого требования. Причем каждый раз очередные правительственные мероприятия по борьбе с этим явлением наталкивались на сопротивление офицерского корпуса как единой корпорации. Многочисленные выговоры Павла I не возымели должного действия. Менее настойчивый в своих требованиях преемник Павла на руссом престоле вынужден был пойти на уступки, преследования прекращались, на самом деле не начавшись, все оставалось, в целом, по-прежнему, в том виде, в каком было характерно для екатерининских времен. Привычная для тех времен ситуация характеризуется как нельзя более ярко жалобой некоего лейтенанта Федора Ивановича, героя воспоминаний В.И. Даля: «доведется пробыть лето на берегу – пяти человек нельзя выслать на покос, людей нет, все у командира на ординарцах».

Третьим «камнем преткновения» во взаимоотношениях офицеров армии и флота с правительственными кругами было обращение первых с рекрутскими партиями. Известны примеры судебных дел, начатых по причине «дурного привода рекрут». Выяснялось, что многие новобранцы бежали, умерли в дороге, или оставлены по болезни в деревнях. За этими потерями нередко скрывался отпуск «новобранцев» домой (за выкуп) или продажа их как крепостных. В более ранний период широко распространенная практика получения подобных побочных заработков не имела негативных последствий для офицеров. Начало борьбы против нее связано с отданным при пароле указом 12 января 1798 г.: «за всякаго же бежавшаго рекрута взыскивать с офицера двухнедельное жалованье естли же окажется также умерших рекрут со ста более одного, то и за таковых излишних взыскивать с офицеров двухнедельное жалованье». С восшествием на престол Александра Павловича политика по искоренению злоупотреблений данного рода прекращается – судебно-следственных дел в морском ведомстве по ним не встречается.

Павел I, как известно, неравнодушный к блеску военных парадов, настаивал на четком соблюдении предписаний, касавшихся формы служащих в армии и флоте. Но в этом направлении его деятельность в целом приходится оценивать как не имевшую должного результата. В любом учебном пособии современном ли или уже устаревшем вы можете прочесть примерно такую фразу: «Форма одежды офицеров, знаки различия… всегда считались выражением чести и достоинства». Уместно к этому добавить – «на официальном уровне». В военно-исторической литературе давно стало штампом выражение «чeсть мундира», подразумевающее, что всякий военнослужащий всегда с гордостью носит форменную одежду, которая является символом армейского благородства, дисциплинированности, сплоченности воинов, их мужества и доблести в бою. Подобные представления появились в эпоху петровских реформ и особенно укрепились на рубеже XVIII-XIX вв. Снова подчеркнем, что произошло это на официальном уровне. Ф.И. Дмитриев-Мамонов, давая наставления молодым военным дворянского происхождения, осуждает привычку современных ему офицеров ходить в штатском. Вместе с тем он не рекомендует своим читателям уклоняться от требований моды. «Всякаго, кто притворным равнодушием от нея отставать и тем от других отличаться думает, почтут за самолюбиваго… или нерадиваго ленивца, или также за человека подлаго поведения…», – пишет он. От ношения мундира охотно отказывались не только во время отпусков и в свободное время, но и при нахождении на службе. Никакие предписания были не в силах повлиять на порядок, привычный на море. Как в екатерининское время «никому не казалось странным, что контр-адмирал Палибин появляется на шканцах в шлафроке, розовом галстуке и в белом ночном колпаке», так и об одном из офицеров первой четверти XIX в. В.И. Даль пишет: «форма стесняла его до некоторой степени на берегу, но в море он управлялся с нею по-своему: я не помню его на вахте иначе, как в куртке с шитым воротником, то есть в мундире с отрезанными полами и в круглой шляпе с низкою тульей». Ему вторят записки П.П. Свиньина: «Первый шаг в кают-компанию нашу должен, полагаю я, поразить удивлением всякаго, сколько разнообразием костюмов, не менее контрастами занятий и упражнений».

Ряд проведенных при Павле I мероприятий был направлен на искоренение экономических преступлений в морском ведомстве. В основном они касались охраны корабельных лесов и установления контроля над кораблестроением. До восшествия на престол Павла Петровича считалось, что корабельные леса должны служить источником государственных доходов и не должны предназначаться исключительно для нужд кораблестроения. Данная идея на практике привела к повсеместному истреблению лесов. В расхищении корабельных рощ иногда принимали участие и высокопоставленные лица. Так, Маяцкая засека, славившаяся при Петре своими превосходными дубами, была отдана Г.А. Потемкиным генерал-аншефу П.Б. Пассеку, как «дикопорожнее место». Основатель Одессы О.М. де Рибас доносил Павлу: «состояние лесов превосходит всякое воображение: повсеместное оных опустошение распространилось до того, что дубовые леса сделались редки и те в отдаленности». Хранение лесов в портах также оставляло желать лучшего. Даже в Петербурге оказалось много дубовых лесов, сгнивших от неправильного хранения. Павел I вменил в обязанности Адмиралтейств-коллегии не только надзор за корабельными лесами, но и их разведение. Он запретил использование их на иные нужды, кроме кораблестроения. Продажа корабельных лесов заграницу теперь осуществлялась только по высочайшему повелению. При Морском кадетском корпусе был учрежден форшмейстерский класс для подготовки специалистов в области охраны и разведения лесов. Заготовленные леса было приказано немедленно рассортировать и сложить в сараи.

В портах тогда гнили не только леса, но и корабли. Сам порядок содержания судов не способствовал их сохранению в хорошем состоянии. Введенный на зимовку в гавань корабль отчуждался от командования своего капитана и поступал в распоряжение портового начальства. Корабль стоял всю зиму непокрытым, неразгруженным, с артиллерией и находившимися в трюме запасами. Теперь Павел Петрович приказал суда разгружать, снимать мачты, покрывать суда крышами, проветривать палубы и трюмы. Командир корабля обязывался отныне наблюдать за работами по постройке, тимберовке и мелкому ремонту.

Неизвестный автор. Спуск кораблей со стапелей Адмиралтейства
Неизвестный автор. Спуск кораблей со стапелей Адмиралтейства
В царствование Павла I в Балтийском и Черноморском флоте было спущено на воду 17 новых линейных кораблей, 8 фрегатов, начата постройка еще 9 крупных судов. В Петербурге в конце Галерной улицы была выстроена новая верфь, получившая название Нового Адмиралтейства. Устаревшие деревянные постройки в портах постепенно заменялись каменными. Возводились специальные здания для матросских казарм. Несмотря на перечисленные достижения, нельзя сказать, что результаты деятельности Павла в морском ведомстве были существенно выше, чем результаты мероприятий, проводившихся в предыдущее царствование.

На складах в портах конца XVIII в. практически открыто происходили крупные злоупотребления. Материалы и провиант записывались в расход в избыточном количестве, и большая часть их тайно вывозилась на продажу, в отчетной документации закупочные цены значительно завышались. Для прекращения злоупотреблений, Павел I постановил, что все поставляемые подрядчиками продукты и материалы надлежит принимать по освидетельствованию специальными комиссиями. Эти же комиссии должны были каждые четыре месяца проверять наличие запасов.

Если говорить о борьбе с казнокрадством посредством привлечения к ответственности конкретных лиц, уличенных в «похищении казенного интереса», то здесь нет возможности говорить о резком увеличении военно-судебных дел по подобным обвинениям. Количество возбуждения таких дел в морском ведомстве не менялось вместе со сменой монарха на российском престоле ни в 1796 г., ни в 1801 г. Подводя итоги борьбы Павла I против экономических преступлений, мне бы не хотелось вслед за некоторыми современными авторами делать вывод об эффективности предпринятых им мер. Ревизии, проведенные в начале следующего царствования, выявили ряд крупных злоупотреблений, но и они не смогли что-либо противопоставить укоренившейся привычке присвоения казенных денег и материалов.

Итак, рассматривая деятельность императора Павла I во глав морского ведомства, нельзя выделять период его правления как резкий контраст по сравнению с предыдущим или предшествующим царствованием. Историческое развитие редко бывает подвержено резким радикальным переменам в связи с событием одного дня, даже если это событие – смена правителя и внешние изменения в столицах кажутся просто разительными. Скорее задачей историка является наблюдение за медленным и сложным процессом эволюции власти и общества.

© Е.М. Лупанова
Европейский университет в Санкт-Петербурге


Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»