История фотографии
Освобождение Гатчины

Борис Федорович Патрикеев Прошло 62 года со Дня Великой Победы и 63 года со дня освобождения нашего города. И сейчас среди нас живут очевидцы и участники тех памятных событий. Так на одном из снимков военной поры, копии которых хранятся в музее Гатчины, себя узнал коренной гатчинец, Заслуженный работник культуры РФ Борис Федорович Патрикеев и поделился своими воспоминаниями о военном детстве.

Борис Федорович Патрикеев - доцент Университета культуры и искусства, работает на кафедре оркестрового дирижирования. Также Борис Федорович руководит Санкт-Петербургским муниципальным Великорусским оркестром им. Б. Трояновского и преподает в Гатчинской детской музыкальной школе им. Ипполитова-Иванова. Когда началась война, ему было семь лет. Всю войну он провел в родной Гатчине и ее окрестностях.

Немцы вплотную подошли к городу в конце августа 1941 года. За 10 дней до оккупации его семья, как и многие гатчинские семьи, решила спасаться в лесу. За Пижмой в районе Пустошка-Замостье в лесу развернулся лагерь. Все верили, что это ненадолго и немцы скоро отойдут. Выкопали землянку, в которой ночевали восьмером: пятеро детей, две женщины и старуха. Это жуткое лесное пристанище навсегда сохранилось в его памяти. Голод, холод, бомбежки. Нужно было доставать еду и воду. Как старший из мальчиков, Борис ходил на колодец за водой. Ему давали небольшой чайник, и он один шел с полкилометра в деревню.

А в сентябре начались самые страшные бои. Двое суток в землянке стоял неописуемый грохот. Из нее долго никто не вылезал, но кончилась вода. Дети плакали и просили пить. Ночью, как только бой стих, пришлось через лес идти в Пустошку, затем через поляну в Пижму на колодец. Стояла зловещая тишина. Было темно и страшно. Только в небе светила луна, а вдали над деревней полыхало зарево пожара. У колодца он оступился и чуть не ухнул вниз. Спасли сандалии - рант детской обувки попал в щель и спас жизнь мальчику.

13 сентября немцы обнаружили и окружили лагерь, стариков и детей отпустили...

В середине сентября немцы заняли Гатчину. Жители искали себе работу, за которую получали символический паек. Тех, кто не мог устроиться, немцы отправляли на принудительные работы: расчищать снег, убирать улицы, заготавливать дрова. В Гатчинском дворце немцы наводили свой порядок: открывали окна и выбрасывали царскую библиотеку на улицу, где книги сжигали. Такая же участь постигла и библиотеку Сиротского института.

В центре города был рынок с ларечками. На нем раскинулась барахолка, чухонцы продавали молоко. Рядом - 4-5 виселиц, которые редко пустовали. В начале кругом были десятки-сотни тысяч пленных, раненых. Затем их перестали кормить. Грузили на машины с огромными кузовами и вывозили за город. На Рощинской рыли огромные ямы под массовые захоронения.

В конце 42 года немцы начали насильно вывозить местных жителей трудоспособного возраста в Прибалтику и Германию. Ко дню освобождения города жителей в нем осталось всего несколько сотен.


Все годы оккупации Борис жил на улице Детскосельской, дом 5 за Варшавским вокзалом. Вспоминает он, как в октябре 1943 года к ним нагрянули неожиданные гости - партизаны. Как долго не верили, что это свои, боялись провокаций. Проверяли и партизаны, можно ли доверять им, И только, когда сомнения исчезли, партизаны абсолютно точно назвали время избавления города от фашистов. Затем они стали тихо переговариваться и рассматривать самодельную карту. Как оказалось, местность знакомая: железная дорога, Варшавский вокзал, парк за Филькиным озером, Орлова роща, значками отмечены склады боеприпасов. Им требовалось перебраться на другую сторону железной дороги. Борис знал одно не освещенное место, где можно тихонько пройти незамеченным, и проводил разведчиков туда. На следующую ночь в 12 часов немецкий склад боеприпасов был уничтожен.

Как и говорили партизаны, через три месяца после их визита в городе начались ожесточенные бои. Стреляли из дальнобойных орудий, бомбили самолетами. Все уцелевшие гатчинцы прибежали в Павловский собор и спасались в нижнем пределе. Выглядывая наверх, Борис видел, как от улицы 7-й Армии по Урицкого прошли немцы из зондеркоманды с ранцами за спиной, в которых было горючее. Они поливали огнем дома, бросали гранаты. От церкви фашисты повернули в сторону Татьянино.


За день до освобождения бой разгорелся прямо у стен собора. Видимо, у немцев был план взорвать собор. Но рядом оказались наши разведчики. Они не дали врагу осуществить замысел, но группу окружили, остался один офицер, которого спрятали в соборе. Наступила ночь. Батюшка велел закрыть ворота, которые были решетчатыми и служили чисто символической защитой. В 22 часа бой утих. Люди легли спать, но не надолго. В 3 часа ночи Бориса с криками растолкала мать. Кругом вопли, гарь, дым. Бой возобновился с новой силой. В окно влетела мина, ударилась в проем и разорвалась. Кусок бетона ударил мать в бок, она получила контузию.

В 8-9 утра начало светать. Кто-то из ребят выскочил за дверь и вернулся с радостной вестью: «Наши идут!». Жители стали выходить из Павловского собора. У ворот освобожденных встречали корреспонденты армейской газеты. Они запечатлели этот знаменательный момент.

Т.Можаева. 2007 г.
Статьи
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»