Комнаты Григория Орлова в Гатчинском дворце
назидательное путешествие вглубь столетий

Портрет Г.Г.Орлова План Малой анфилады Гатчинского дворца В данной статье речь пойдет о помещениях т.н. «Малой анфилады», группе жилых комнат 2-й половины XVIII в., которые в литературе известны как «жилые комнаты Марии Федоровны», супруги Павла I. Они избежали перестроек павловского времени, в XIX в. в их облик были внесены минимальные изменения. К 1941 г. комнаты представляли очень интересный жилой комплекс периода раннего классицизма, выполненный по проекту А. Ринальди. Очевидно, предназначались они для первого владельца Гатчинского дворца Григория Григорьевича Орлова. Если учесть, что жилые комплексы Г. Орлова в Штегельмановом доме и Мраморном дворце, не говоря о фаворитских покоях Зимнего дворца, были утрачены еще в XVIII - XIX вв., значение гатчинских комнат значительно возрастает. Тематика их убранства позволяла совершить своего рода воображаемое назидательное путешествие вглубь столетий.

Если быть точным, то «Малая анфилада» - это только часть жилых покоев, которые занимали ровно треть парадного этажа и группировались вокруг внутренней винтовой лестницы и примыкающей к ней темной служебной комнаты (т.н. «гардеробной», как называют подобные помещения трактаты по архитектуре XVIII в.). Названия, употребляемые в настоящее время, почти все позднего происхождения. Отдельные появились только в начале XX в. и, таким образом, не являются историческими. Первоначальный состав этой «половины» можно определить так: малая передняя (Зеленая угловая), темная проходная, уборная (Туалетная), овальная (Овальный будуар), кабинет (Башенный кабинет), спальня (Парадная опочивальня), китайская (Тронная Марии Федоровны), гардеробная и внутренняя «круглая» лестница. Они сочетали в себе жилые и парадные функции. Французские труды XVIII в. по архитектуре подобные «половины» называли «парадным апартаментом» (un apartament de parade). Предназначался он «для великолепия и персонального проживания хозяина», т.е. служил показателем его социального статуса.

Китайская комната и спальня Г. Орлова были переделаны в 1790-х гг. Помещения, образующие анфиладу, сохранились до наших дней и станут объектом нашего исследования, точнее, только три из них: малая передняя, уборная и овальная. В 2006 г. была закончена их реставрация, и теперь они открыты для посещения.

Три эти комнаты сильно различаются по форме, размеру и характеру своей отделки. Обращает на себя внимание то, что в овальной из трех дверей две двери, ведущие в опочивальню и кабинет в башне, «фальшивые», т.е. скрыты в отделке. Это исключало находящиеся за ними помещения из анфилады. Таким образом, маршрут любого посетителя, пришедшего к хозяину Гатчины с визитом, заканчивался именно здесь, в овальной. Он мог попасть дальше только по приглашению хозяина.

Три эти комнаты были объединены в одно целое не только своим расположением в анфиладе. Их объединяла тематика убранства, и это, пожалуй, главное. Падугу передней украшали медальоны с изображением российских монархов - Петра I, Петра II, Елизаветы Петровны и Екатерины II. На стенах уборной до 1920-х гг. размещались восемь медальонов, два из которых являлись профильными портретами Екатерины II, а остальные - римских императоров Тиберия, Калигулы, Нерона, Гальбы, Веспасиана и Тита.

Медальон В овальной некогда находились портреты «Царей Спарты» - именно так называл серию бронзовых медальонов документ 1768 г. Судя по «греческим» надписям, на них были изображены цари Еврипон, Пританид, Евном, Полидект, Прокл, Телекл, Алкамен, Полидор, Еврикрат, Анаксандр, Павсаний, Плистоанакт, Леон, Леонид, Плистарх и Клеомен. Всего в серии шестнадцать медальонов, но в указанном помещении находилось четырнадцать. «Портретов зеленой меди разных философов - 14», - записано в описи 1796 г. Два медальона в XVIII в. украшали Картинную комнату на Кухонном дворе (каре): «Бюстов или портретов зеленой меди разных философов - 2». Какие именно - не известно.

Как мы уже сказали в начале статьи, в XIX в. в облик комнат «Малой анфилады» были внесены незначительные изменения, которые свелись, в основном, к перевеске медальонов. Вероятно, в 1850-х гг. в связи с ремонтом парадных помещений со стен овальной (Овального будуара) были сняты «Цари Спарты», а в 1856 г. по предложению Александра II стены затянули шелком. Не сохранилось никаких следов крепления, поэтому вернуть медальоны на место невозможно. Существует предположение, что они находились в верхней части простенков, в пустых ныне живописных панно.

Туалетная Идея размещения смысловых акцентов под потолком кажется несколько странной, но мы находим примеры именно такого подхода во дворцах, современных Гатчинскому или более ранних. На падуге, то есть еще выше, чем в овальной, размещены медальоны в соседней передней (Зеленой угловой). В Танцевальном зале Кусковского дворца в Москве (1770-е гг.) серия медальонов с профилями героев древности и в Тронном зале Большого Петергофского дворца овальные портреты русских монархов размещены в верхнем ярусе стен. Очень близок гатчинской комнате по общему решению Овальный салон павильона «Фаворит» в Люневиле, созданный Ж. Боффраном в 1720-х гг. Медальоны «в античном вкусе» размещены в нем так же в верхней части стен, в фигурных панно поодиночке или попарно, в зависимости от ширины простенка. Мы исключаем зависимость овальной Ринальди от «Салона» Ж. Боффрана: последний не был опубликован архитектором в его труде (Livre d, Architecture, contenant les Principes Generaux de cet Art et les Plans, Elevations et Profils de quelques-uns des batimens fait en France et dans les Pays Etrangers. Par le Sieur Boffrand. Paris, 1745) и не относится к известным работам мастера. Этот пример говорит, скорее, о распространенности подобного приема, как и вообще о популярности медальонов в качестве украшения или носителя какой-либо идеи. Во-первых, в то время считалось, что медальоны были напоминанием об античности, когда они являлись «общественными монументами» и распространялись среди народа во время игр и триумфальных церемоний или дарились иностранным послам. Во-вторых, в XVIII в. медальоны с профилями были очень модны. Архитекторы предлагали украшать ими не только фасады зданий, но и печи, десюдепорты, надзеркальные панно, колонны или пилястры, предметы меблировки и даже аналои и кафедры храмов. Вспомним, что в Царском Селе Екатерина II намеревалась построить «храм Воспоминания», в котором победы России в войне с Турцией должны были быть изображены именно на медальонах.

Медальон Определенные изменения произошли в XIX в. в уборной (Туалетной). Два медальона с изображением Екатерины II, скорее всего, появились здесь в 1850-х гг. Опись 1796 г. без существенных подробностей отметила только шесть медальонов: «На стенах мраморные портреты в мраморных же рамах - 6». Обычно, если схожие предметы различались материалом или размером, указанная опись дифференцировала их: «побольше», «поменьше», «мраморные», «зеленой меди» и т.п. К тому же в случаях, когда перед составителями документа - ими были гоффурьеры Гатчинского дворца - появлялось изображение монарха, какой-нибудь известный или просто чем-то запоминающийся сюжет, они указывали персону или тему. В данном случае этого нет. К тому же, как свидетельствует обмерный чертеж Туалетной 1850-х гг., над камином - там, где до 1941 г. висел медальон работы Дж.-А. Чибеи, - первоначально находилось большое зеркало в овальной раме, следовательно, медальон изначально там висеть не мог. Очевидно, в помещении уборной изначально находилось только шесть медальонов с профилями римских императоров, и висели они попарно, «закрепленные» на гирлянде: две пары по сторонам двери в овальную, одна пара - справа от двери в переднюю, на месте медальона М.-А. Колло. Портреты Екатерины II могли появиться в уборной только после окончания ремонта, однако, это никак не умаляет их значение в убранстве Гатчинского дворца.

Зеленая угловая Итак, три комнаты «Малой анфилады» были украшены сериями медальонов с профилями исторических персонажей: царей Спарты, императоров Рима, монархов России. Но почему на стенах приемных комнат Г. Орлова появились именно эти изображения и как же они были связаны с темой путешествий? На первый вопрос в статье «Бронзовые медальоны Овального будуара» попытался ответить В. Макаров. Он пришел к выводу, что появление портретов «спартанских царей», из которых только семь оказались спартанцами, а «остальных объединить невозможно» – это проявление своеобразного интереса людей XVIII в. к древней истории. «Только в такую пору могли появиться в орнаменте дворцовой комнаты медальоны с портретами спартанских царей, не известных в античной иконографии, или вообще, лиц малопопулярных. Художника могла привлечь новизна сюжета, а, следовательно, и свобода вымысла, которую нельзя было осудить». Если в настоящее время существование многих из изображенных действительно подвергается сомнению и, тем более, не существует их изображений, то для людей XVIII в. это были реальные исторические персонажи. Большая часть из них перечисляется в книгах Плутарха, автора, постоянно читавшегося и цитировавшегося в XVIII в., а так же в «Истории» Геродота. Отдельные имена - Еврипона, Евнома, Полидекта и Прокла – упоминаются в трудах историков XVIII в. и так же взяты из сочинений древних авторов. Важно то, что эти медальоны не попали во дворец случайно. Они были закуплены А. Ринальди в конце 1760-х гг., когда дворец еще строился, и таким образом, косвенно свидетельствуют о концепции убранства комнат Г. Орлова, определившейся одновременно с началом строительства (дворец заложен 30 мая 1766 г.).

Но какое отношение все эти изображения могли иметь к Г. Орлову? В настоящее время личность этого человека не вызывает никаких воспоминаний кроме тех, которые связаны с его положением при дворе в качестве фаворита. Мы сейчас понимаем, что он не был выдающимся государственным деятелем и не мог им стать в силу отсутствия способностей. Однако современникам ничто не мешало смотреть на него как на «Героя» своего времени. В 1760-е гг. Г. Орлов переживал свой жизненный пик. Он достиг всего, о чем не мог прежде мечтать. Он был почти мужем императрицы, ее опорой, охраной. Он был «первый красавец своего времени», силач, воин. Он стоял у руля власти, привлекался к решению гражданских и военных вопросов. Наконец, он старался быть патриотом России и меценатом, покровительствующим поэтам, художникам и ученым. Именно в это время стал формироваться образ Г. Орлова как выдающегося потомка великих предков и «верного сына Отечества». Известное высказывание Екатерины II о Г. Орлове в письме к Вольтеру - «Герой, уподобляющийся тем древним Римлянам, кои существовали в цветущем состоянии Республики» - следует рассматривать именно в контексте этого образа. На Карусели 1766 г. он выступал в роли предводителя Римской кадрили. Художники изображали его в образе «римского героя», часто в «римско-российском кавалергардском уборе» (В. Эриксен, С. Торелли, Ф. Рокотов). Он был «защитник строгого Зенонова закона» и «стоик посреди великолепий трона», потомок великих римлян времен Республики (Камилла, Деция, Курция, Марцелла). Сравнение Г. Орлова с героями древности, не жалевшими своей жизни ради свободы и процветания отечества, для того времени было очень актуальным, ибо переворот 1762 г. представлялся новой императрицей как необходимый шаг для спасения государства. Императрица пыталась представить фаворита перед глазами современников в образе легендарной личности, очень нужной и России, и ей самой, ведь этот образ мог оправдывать действия Г. Орлова во время дворцового переворота и так же мог объяснять причину его присутствия у престола. Возможно, что многие действительно воспринимали его как символ своего времени и возлагали на него большие надежды. Не случайно, поэт и переводчик Академии наук И.С. Барков писал в 1764 г.: «<…> Монархам паче всех любезна добродетель; / Живой пример в тебе зря, всяк тому свидетель <…>/ Дай новы способы, великий муж к тому, / Чтоб следовал народ примеру твоему <…>».

Малая анфилада. ТуалетнаяМалая анфилада. Потолок Зеленой угловой

Убранство орловских комнат отражает этот героический образ. Любая аллегория, любое послание всегда связаны с определенным объектом или событием, которому они посвящены, и иносказательно рассказывают об этом зрителю. Комнаты - передняя, уборная, овальная, - которые должны были входить в программу посещения Гатчинского дворца, представляли наиболее значимые для людей XVIII в. этапы мировой истории: Спарта - Древний Рим - Современность (в данном случае «преображенная» Россия). По определению ученых и философов эпохи Просвещения, история несла назидательный, т.е. поучающий смысл. Она «вместо сухих и скучных философских правил исправляет наш разум и поступки живыми и в натуре происходящими примерами. Она низких людей научает быть довольными своим состоянием. Вельмож наставляет к трудолюбию, прилежанию к их должности, к исканию пользы, и удовольствия их подчиненных, и к подаянию своему Монарху полезных и спасительных советов. Монархам напоминает их должности; учит их правосудию, удерживает от излишеств объявлением печальных пример, случавшихся за то другим обладателям <…>» - так писал историк Шофин. Европа Нового времени пыталась избавиться от пережитков Средневековья, поэтому свою историю она представляла как дальнейшее продолжение пути, начатого в Классической Древности, и на нем не было места средневековым героям. Очень хорошо эту мысль передал Вольтер в вымышленном диалоге между своим современником и дочерью Цицерона Тулией: «<…> Мы жили семьсот или около осмисот лет как дикие люди <…> Мы претерпели ужасные перемены, но преходящие; и в самых сиих жестоких бурях щастие столь было велико, что сохранили сочинения вашего отца и многих других великих людей; и так священный огнь никогда совсем не потухал, а произвел, наконец, светило, просвещающее почти всех вообще. Мы насмехаемся над варварскими схоластиками, которые царствовали долгое время над нами, но почитаем всегда Цицерона и всех древнего века людей, изучивших нас мыслить <…>».

Мы знаем, что портреты, не важно, скульптурные или живописные, не являются безмолвными свидетелями истории. Они возбуждают фантазию, воспоминания, заставляют проводить аналогии. Иногда они могут оживать, разговаривать между собой, как это описано Екатериной II в рассказе «Чесменский дворец». Люди прошлого могут даже приходить из глубины столетий, как это произошло с Тулией в диалоге Вольтера. Проходя по комнатам, украшенным изображениями героев древности, можно было мысленно путешествовать по истории и по времени, одновременно сравнивая с этими портретами хозяина жилища.

Овальный будуар Войдя в овальную, можно было оказаться во временах спартанцев, служивших в XVIII в. образцом идеальных воинов и являвшихся носителями гражданских добродетелей. Ведь, как сообщала французская «Энциклопедия», в Спарте «не было ни одного гражданского закона, ни одного обычая, который не вызвал бы роста любви к родине, к славе, к добродетели и не делал бы граждан счастливыми от этих благородных чувств». «Любовь к отечеству и к общей пользе была их владеющая страсть», а единственными науками, которыми владели спартанцы, были повиновение, способность сносить труды и побеждать в сражениях - восторженно писал Шофин. На медальонах были изображены родственники легендарного Ликурга-законодателя Еврипон, Евном и Полидект, герои древности Полидор, Павсаний и Леонид, цари-мудрецы и сторонники закона и справедливости Леон, Алкамен, Анаксандр и др. Каждый из них по отдельности мог ассоциироваться с определенными добродетелями – верностью, храбростью, мудростью, справедливостью. Собранные вместе, они давали общий свод добродетелей и пример для подражания.

Барельефы уборной погружали человека во времена Римской империи. Трудно сказать, с чем связан именно такой выбор персонажей. Часть из них уже в древности являлась образцом тирании, и если и могла чему научить, то только порокам. Запутывает символику уборной введение в ее декор изображений орла и голубя (в лепных венках на пилястрах) и жертвенников с горящим огнем (на панелях в нижней части стен).

На мраморных медальонах были изображены представители династий Юлиев-Клавдиев и Флавиев, которых разделял период Гражданских войн в лице императора Гальбы. Среди них отсутствовал император Клавдий, государь «доверчивый и беспечный», отравленный своей супругой. Очень хочется провести параллели с недавними по отношению к 1760-м гг. событиями, переворотом и убийством законного монарха, и именно этим объяснить отсутствие портрета Клавдия. Но подтвердить наше предположение могли бы только сами авторы убранства и документы, которых в наших руках нет.

Чем были привлекательны именно эти персонажи? При императорах династии Юлиев-Клавдиев складывалась императорская власть, государство упивалось своими недавними военными победами и переживало расцвет. При следующей династии в состав государства была включена Иудея. Об этом времени Тацит писал, что империя была настолько пресыщена славой, что желала спокойствия даже чужеземным народам, а если и свершались ужасные дела, то «войны все же не было».

Вообще, перечисленные императоры составляют «классический набор», очень популярный в XVIII в. Именно их биографии великолепно освещены римскими историками Светонием и Тацитом, и именно они были хорошо известны в среде интеллектуалов XVII - XVIII вв. В Греческой галерее Гатчинского дворца, скульптурное убранство которой, возможно, происходило из коллекции Г. Орлова, присутствовали все те же герои жизнеописаний Светония. Скорее всего, императоры на медальонах уборной олицетворяли Древний Рим как таковой, и не важно, что они представляли собой как государи и как личности. Все эти римские профили заставляли вспомнить великое государство древности, величие императоров и победы римского оружия, державшего в повиновении многие народы. Добавим здесь, что в XVIII в. римляне считались учителями и законодателями европейцев, поскольку их законы «были все еще в силе» в большинстве европейских провинций, и их язык еще использовался.

В этом контексте особый смысл приобретало зеркало. Оно было закреплено над камином в овальной раме. Уборная или «туалетный кабинет» – это комната, где персону одевали и готовили к выходу, поэтому зеркало было здесь необходимо. Но, как сообщала французский исследователь С. Мельшиор-Бонне, в прошлом зеркало так же было тем местом, где происходило своеобразное «извержение желаний, стремлений и влечений, отображение этого процесса»; так же оно «в каком-то смысле выполняло роль собеседника», и, наконец, в зеркало смотрелись для того, чтобы «сделать реальным тот образ, который другие желают и ожидают увидеть», т.е. оно являлось «ожившим» портретом. Зеркало в орловской уборной повторяло форму медальонов и, как и те, было «подвешено» к цветочной гирлянде. Кто знает, не смотрелся ли в это зеркало Г. Орлов и не пытался ли он сравнивать себя с портретами, висевшими на стенах. В любом случае, помешать в этом ему никто не мог.

Включение в анфиладу комнат передней, украшенной изображениями российских императоров, иллюстрирует культивировавшуюся в XVIII в. идею о включении России, вышедшей, благодаря Петру I из тьмы варварства к свету европейской цивилизации и включившейся в ход общеевропейской истории. Частью этой новой истории был владелец Гатчины Г.Г. Орлов. Его парадная анфилада являлась своеобразной школой государственных добродетелей, наполненной «говорящими» примерами, и сам хозяин, благодаря качествам своего характера и поступкам государственной важности, оказывался равным своим древним учителям.
А.Н.Спащанский

Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»