«Орфей реки Невы»

Гельферт. Портрет Д.С. Бортнянского
Гельферт. Портрет Д.С. Бортнянского
13 и 14 октября 2004 г. в Эрмитажном театре Санкт-Петербурга состоялась премьера оперы «Сын-соперник, или Новая Стратоника» Дмитрия Степановича Бортнянского, написанной им в 1787 г. как опера-буфф. Это абсолютно некоммерческий проект, осуществлённый американским дирижёром Стивеном Фоксом. По словам Фокса, партитура оперы считалась утерянной, а часть арий находится в запасниках Национальной Библиотеки в Петербурге и получить их очень трудно. Около двух лет назад Фокс обнаружил копию оперы в Риме и загорелся идеей восстановить её в первозданном виде. Режиссёром проекта выступил Макс Шарье.

Проблема воссоздания заключалась в том, что в России почти нет аутентичных исполнителей музыки в стиле барокко. В 18 веке музыкальные инструменты были другими. Например, скрипичные не имели металлических струн, конструкция смычка была совсем иной, их даже держали иначе. Духовые инструменты выглядели по-другому.

Трудности были и с музыкантами. В Москве существует кафедра старинной музыки, но ее выпускники настолько востребованы, что сразу уезжают за рубеж. В Петербурге подобных музыкантов совсем мало. Фоксу пришлось собирать музыкантов и инструменты из Москвы, Амстердама, Лондона, Парижа, Торонто и Ханты-Мансийска – на свет появился оркестр аутентичных инструментов «Musica Antiqua St.Petersburg». В качестве певцов-исполнителей вокальных партий выступили солисты Академии молодых певцов Мариинского театра России и молодежный камерный хор Санкт-Петербурга.

Эрмитажный театр
Эрмитажный театр
В Эрмитажном театре, с 18 в. сохранившемся в своем первозданном виде, лишь 300 мест. Первое выступление было полностью отдано зрителям - гостям из Европы, поклонникам старинной музыки. А на второе были приглашены те петербуржцы, которым организаторы решили сделать подарок. Будет ли что-то дальше, зависит от наличия интереса к проекту и... спонсоров. Пока оперу хотят видеть в Таллинне и Массачусетсе.

«Опера "Сын-соперник", написанная композитором в 1787 году как опера-буфф, даст возможность почувствовать подлинный аромат эпохи 18 века», - отметила администратор проекта по подготовке оперы Надежда Фоминичева.

Создана эта опера в очень интересный момент. В России, как и вообще в Европе, тогда господствовали два музыкальных течения – французское и очень модное итальянское. В эти же годы рос интерес к национальной русской музыке. Все эти направления отразились в музыкальном стиле Бортнянского. Однако "Сын-соперник" считается лучшим творением композитора во "французской манере", которая была предпочтительна при дворе Павла Петровича. Текст оперы принадлежит библиотекарю и казначею Павла Петровича Францу-Герману Лафермьеру (1737-1796), французу по крови и швейцарцу по происхождению.
Франц-Герман Лафермьер (1737-1796)
Франц-Герман Лафермьер
При создании оперы автором использованы два источника. Первый — история любви Дона Карлоса, вдохновившая в те же годы Шиллера на создание одноименной трагедии (поэтому в 18 в. оперу называли так же "Дон Карлос"). Второй — легенда о любви сына сирийского царя Антиоха к его мачехе Стратонике, описанная в историографических работах Плутарха. Объединив эти два сюжета, Лафермьер перенес действие в романтическую Италию, в дворянский замок.

Содержание оперы сводится к следующему. Готовится свадьба пожилого Дона Педро с красавицей Элеонорой. Но праздник омрачается душевным состоянием сына жениха, молодого Дона Карлоса, влюбленного в Элеонору. Только доктор смог раскрыть его страшную тайну. Дон Педро, узнав о страсти сына, благословляет его брак с Элеонорой, отказавшись от собственного счастья.

Конфликт пылкого любовного чувства и сыновнего долга решен авторами в комедийном плане, хотя в музыке Бортнянский отражает искренние, глубокие и отнюдь не комические переживания своих героев. Вызывает волнение ария Дона Карлоса «О ночь, сгусти свои тени», в которой несчастный юноша поверяет свою тайну ночному светилу. Прелестна веселая, легкая песенка Саншетты, юной служанки Элеоноры. Забавна ария Доктора, рекомендующего женитьбу как лучшее лекарство от всех недугов.

Екатерина Ивановна Нелидова. (1758-1839)
Екатерина Ивановна Нелидова
Опера "Сын-соперник", единственный раз сыгранная на сцене Гатчинского дворцового театра в 1787 году (ее премьера, как и премьеры многих других спектаклей, была приурочена к дню рождения наследника, отмечавшемуся 20 сентября), была последним оперным спектаклем Малого двора и последней оперой Бортнянского. Нынешняя премьера - это возвращение утраченного музыкального шедевра, но пока только избранной публике. Остается надеяться, что произведение не уйдет вновь в историю, а станет известным всем любителям старинной музыки.

Один из участников постановки, актер великокняжеской сцены князь Иван Долгоруков, оставил очень интересные записи о подробностях подготовки и премьеры оперы. Они сохранились в объеме его обширных мемуаров: Князь И.М. Долгоруков. "Повесть о рождении моем, происхождении и всей жизни, писанная мной самим и начатая в Москве 1788-го года в августе месяце на 25-ом году от рождения моего". Т. 1. Спб., 2004.С. 164, 171-173.

Эти подробности тем более интересны, что они воссоздают для нас не только детали подготовки и показа оперы, но и те бытовые мелочи или разные происшествия, вроде осыпавшегося с костюма Долгорукова жемчуга,которые со временем забываются.

Григорий Иванович Чернышев. (1762-1831)
Григорий Иванович Чернышев
Все роли исполнялись актерами-любителями, членами так называемого Малого двора великого князя. Например, отца Дона Карлоса Дона Педро играл сам Долгоруков. Роль Элеоноры, юной невесты, досталась вначале супруге Долгорукова Евгении Смирновой, фрейлины великокняжеского двора, но из-за ее беременности ее передали фрейлине Шац. Другими актерами были близкие к великому князю: дежурный кавалер граф Г. Чернышев, который после вступления Павла Петровича на престол занял важный пост в Дирекции Императорских театров, архитектор Ф. Виолье, друг Павла Петровича Ф. Вадковский и фрейлины Е. Нелидова и Говен. Многие из них, будучи дилетантами, отличались, тем не менее, сценическими способностями.

Прежде, чем предоставить мемуаристу слово, уделим немного внимания самому Гатчинскому дворцовому театру. Он находился в одном из корпусов Конюшенного двора - так прежде назывался большой кареобразный корпус справа от дворца, где находились дворцовые конюшни, жилье конюшенной прислуги, различные дворцовые конторы и жилье придворных (ныне Арсенальное каре). Дворцовый театр появился при великом князе Павле Петровиче к 1785 г. Его устроили в объеме старых орловских оранжерей. По словам И. Долгорукова театр был очень хороший, хотя сцена была неглубокая и первый ряд кресел подходил к самой рампе. Позднее он был дважды перестроен, его размеры увеличили, появился балкон, различные украшения на стенах, но сами постановки уровня полулюбительских пьес 1780-х гг. больше уже никогда не достигли.

А теперь предоставим слово И. Долгорукову:
"Пока мы собирались ненадолго в Москву, их высочества заготовляли себе забавы к лету, и снова стали у двора их помышлять о театрах. Иностранец, о котором говорено выше, написал еще большую оперу. Он выбрал предмет из истории Дон Карлоса. Костюмы и вкус представления заимствовал с испанского. Надобно было ее прочесть и разобрать роли; всю нашу труппу свезли на Каменный остров. Там их высочества, откушавши с двенадцатью только человеками из труппы их, в числе коих был и я с женой, приказали автору прочесть свое сочинение в кабинете великого князя. После обеда пиеса прочтена, роли разобраны. Первая дана жене моей, Дон Карлосова отца назначено играть мне, и, условясь показать ее в июне в Гатчине, мы разъехались. Тот же Бортнянский должен был сочинить музыку. В марте мы откланялись их высочествам и в розвальнях покатили в Москву...

К. Ванлоо. Испанский концерт
Испанский концерт
Испанская наша опера готовилась с большим великолепием. Музыка сочинена Бортнянским еще трогательнее и лучше, нежели для прежней (видимо, опера "Сокол", сыгранная годом ранее - сост.); новые написаны славным художником декорации; сшиты на счет двора всем актерам испанские костюмы. Представление «Дон Карлоса» стоило двору, конечно, до четырех тысяч рублей. Но жена моя уже не могла показаться на сцену. Беременность ей препятствовала сей забавой пользоваться. Всего досаднее было для нас обеих принуждение отказаться исполнить волю их высочеств. Великая княгиня с негодованием выслушала отрицание жены моей: надлежало искать другой актрисы, и роль дана г-же Шац. Она также в монастыре воспитана и собой была прекрасная женщина, дочь русского дворянина Аксакова, выдана в замужество за обер-офицера кирасирского полку его высочества, который доводился с левой стороны брат родной самой великой княгини, будучи побочным сыном ее отца. Необходимость быть часто на пробах в Гатчине заставляла меня терпеть в первый раз по нескольку дней разлуки с женой, что мне было очень неприятно. И так те же забавы, кои открыли мне путь к моему благополучию сердечному, ныне становились тягостны потому, что отвлекали от Евгении, и ей никак уже нельзя было беспрестанно ездить со мной в Гатчины, куда отдаленная и худая дорога могла ей нанести действительный вред. Представление оперы присрочено было к сентябрю для празднования дня рождения великого князя, за несколько времени до оного. Все знатнейшие особы, несмотря на скверную дорогу и неблагоприятную погоду, мчались в Гатчины, чтоб показать хозяину замка наружные знаки своей притворной преданности и за снисхождение свое получить в награду хотя один благосклонный взгляд их высочеств.

Опера «Дон Карлос» произвела на театре особенное действие и не могла не понравиться всем: великолепие декораций, богатство костюмов, превосходная музыка, заманчивый склад интриги в опере — все пленяло и взор, и слух, и чувства зрителя. В первом действии на нас были платьи суконные с галунами, во втором шелковые с бриллиантами. Я играл самого Дон Карлосова отца, и на мне все нашиты были великого князя бриллианты, коими убирается его торжественный золотой кафтан в знаменитые придворные выходы. Мой один оклад можно было ценить тысяч в триста. Все алмазы и каменья их высочеств были выложены в тот день на театре, и каждый актер, как выпускная кукла, показывал на себе разноцветные сокровища придворной гардеробы. На ином собраны были все жемчуги, на другом сияли изумруды, на ком аматисты, на ком бирюзы. Глаза очарованы были совершенно разностию лучей и света, от драгоценной уборки нашей отражающихся, все мы вообще очень удачно и пели, и играли. Действующими лицами были Вадковский, Чернышев, Голицын, Виолие и я; г-жа Шац, Нелидова и Говен. Два раза повторили мы это представление, и, может быть, еще больше зимою довелось его сыграть, если б политические обстоятельства не прекратили вдруг сии невинные забавы.

Бедная моя жена, с трудом уже двигаясь по комнатам, хотя и приезжала со мною в Гатчины для спектакля, но принуждена была сидеть в партере и бить в ладоши другим. Мимоходом оставлю здесь в памяти два случая, очень мелкие по себе, но означающие характер человеческий и потому заслуживающие, чтоб об них сказать нечто.

В самое жаркое время моей игры, когда я один на сцене пел очень чувствительную арию, нечаянно порвалась нитка в погоне на плече, и посыпались с меня крупные жемчуги как град. Я весь был в роле и конечно бы этого не заметил, но великая княгиня, не снимавшая глаз с своих вещей, тотчас увидела урон их и не могла воздержаться, чтоб не вскрикнуть: «Ах!» — при[в]ставши с своего места. Это меня привело в смущение, и я с трудом мог опять войтить в свой театральный характер. Слава Богу, однако, ничего не пропало. После спектакля велено было подмести театр со всякой осторожностию, и назавтра великая княгиня изволила сама рассказывать с удовольствием, изображающимся в каждой черте ее лица, что в пыли найдено всяких вещиц ценою на четыре тысячи.

Другой анекдот столько же замечательный. Как скоро мы отыграли, то, не доверяя нам бриллиантов ни на одну минуту, сам камердинер г. Кутайсов водил нас в гардероб великого князя (великокняжеский гардероб находился недалеко от театрального помещения - сост.) и там поштучно снял с меня все вещи, вместе с одежей, ибо суконную отдали нам, а шелковую тут же отобрали, и первую я доныне храню между своими редкостьми. На сии два случая я не смею никаких сделать примечаний, но догадливый меня уже предупредил и понял мои мысли... К осени политический горизонт стал покрываться тучами, и забавы придворные прекратились..."
К сожалению, эта опера и даже отдельные арии из нее современному любителю старинной музыки до сих пор остаются неизвестными. Впрочем, это характерно вообще для русской музыки 18 в., которая из-за плохой сохранности текстов и их труднодоступности или их полного отсутствия, не исполняется. Виновато здесь, наверно, и то, что такая "любительская" музыка долгое время считалась несерьезной и недостойной для изучения. Отчасти это правда. Многие музыкальные произведения писались в то время "к случаю", т.е. к какому-нибудь событию: свадьбе, дню рождения, прибытию высокопоставленного гостя или в честь выздоровления от болезни. "Случаи" быстро менялись, а вместе с ними менялась и музыка. Композиторы, считающиеся сейчас классиками, авторами классических произведений, тогда были просто современными авторами, выполнявшими свою работу. Не стоит забывать, что и опера "Сын-соперник" была написана по заданию великокняжеского семейства только для того, чтобы в своих загородных дворцах не умереть летом от скуки. Другое дело, что в 18 в. творческий потенциал людей был очень велик и была очень велика тяга к качественному искусству. Престол окружали талантливые композиторы, которые отдавали таким "легким" произведениям все свое мастерство.

Во второй половине 20 в., за рубежом, а затем и в России появился интерес к аутентичности, т.е. исполнению старинной и, добавим, забытой музыки на инструментах, современных ее написанию и в манере того времени. Благодаря этому оказался вскрытым огромный пласт буквально забытой музыкальной культуры, начиная со Средневековья. Постановка оперы "Сын-соперник" - это очень важный шаг по возрождению забытой русской музыки. Сейчас многие свои "открытия" российские музыканты записывают на диски. Скажем здесь только о нескольких:
  • Русская клавирная музыка 18 века / В исполнении А. Любимова.Австрия,1996.
  • Русская камерная музыка 18 века / В исполнении Российского ансамбля старинной музыки под управлением В. Шуляковского.СПб, 1998.
  • Посвящается Ее Величеству: Музыка написанная для русских цариц в 18 веке / В исполнении В. Радченкова (клавесин) и М. Филипповой (меццо-сопрано). СПб, 2000.
  • Дмитрий Бортнянский. Юрий-Антонин Бенда / В исполнении камерного оркестра Musica Viva, Н. Герасимовой (сопрано) и Н. Бурнашевой (меццо-сопрано). М., 2005.
На этих дисках представлены музыкальные произведения,написанные практически забытыми в наше время музыкантами (В. Трутовским, И. Хандошкиным, В. Карауловым и М. Березовским), и, что наиболее интересно, произведения Д. Бортнянского, игравшиеся в 1780-х гг. на великокняжеской сцене на Каменном острове, в Гатчине и Павловске. Среди них стоит выделить романсы Бортнянского из альбома 1793 г., посвященного вел. кн. Марии Федоровне. Одно произведение - "Романс о прекрасном Тирсисе" (на диске №2 в оригинальном исполнении на французском языке, на диске №3 - на русском) - это ария из оперы Лафермьера и Бортнянского "Сокол", написанной в 1786 г. и тогда же сыгранной несколько раз на великокняжеской сцене. Другие романсы "Под именем дружбы", "Рондо о бутоне розы, украшающем венок Юлии", "Поль и Виргиния" и "Гимн луне" вместе с "Романсом о прекрасном Тирсисе" сейчас являются большой редкостью и современными музыкантами сыграны впервые с момента своего исполнения на любительской сцене конца 18 в. Их прослушивание доставляет огромное удовольствие и позволяет лучше представить атмосферу пасторальных увеселений великокняжеского семейства в своих загородных дворцах.

Материал подготовлен А. Спащанским, Г. Пунтусовой, Э. Шафигуллиной


Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»