Праздник св. Иоанна Крестителя,
устроенный императором Павлом I в 1798 году
Великодушный покровитель Мальтийского ордена, Император Павел, 16 октября 1798 года избран был рыцарями в гроссмейстеры ордена св. Иоанна Иерусалимского и 29 ноября того же года торжественно посвящен в этот сан. Мальтийский крест был включен в числе орденов Российской империи под именем «державного ордена св. Иоанна Иерусалимского» и был жалуем по усмотрению императора лицам обоего пола. Так, орден этот возложен Государем на его супругу, на Великих Князей и Княжон; им же был пожалован Суворов когда по возвращению из своего села Кончанского представлялся Императору 18 февраля 1799 г. Разделенный на степени белый восьмиугольный мальтийский крест был отличительным знаком особенного благоволения Императора. Включенный в государственный герб, он лишь на некоторое время украсил грудь двуглавого российского орла, но навсегда остался в гербе Павловска. Покровительство ордену, принадлежащему к католическому вероисповеданию, было не без благодетельных последствий для католического духовенства: иезуиты по поводу смешения разных национальностей под хоругвию Мальтийского ордена мечтали видеть соединение церквей; кавалеры ордена иностранцы были осыпаемы монаршими щедротами и почестями. Кроме собственного дворца - ныне Пажеский корпус - Мальтийский орден имел свои особые капеллы, кладбище, приораты и т.п. на Каменном острове, в Гатчине и в др. местах.
В капелле крепости Бип были воздвигнуты переносный алтарь, освященный 18 мая 1796 года в Могилевском кафедральном соборе архиепископом Белорусским Станиславом Сестренцевичем. Вечером 23 июня 1799 года в Павловске происходило первое торжество «сожжения костров» по уставу ордена рыцарей св. Иоанна Иерусалимского; это производилось в память того, что в прежнее время на острове Мальте в канун Иванова дня сжигали простыни больных в госпиталях и потом заменяли их новыми. По свидетельству одного из очевидцев сожжение костров в Павловске сопровождалось большой церемонией. Костры были увешаны цветами, кругом были расставлены палатки для Государыни, членов Царской Фамилии и для всего Двора. Но более точные и подробные сведения об этом торжестве находим в следующем письме его участника, князя Мих. Пав. Долгорукого: «16-го июня 1799 г. я был отряжен с половиной эскадрона для привоза регалий, которые заключаются в гроссмейстерской короне, в знамени, в кинжале веры и в печати. Итак, я привожу все эти вещи из Петербурга с великим торжеством; для каждой из них была отдельная карета, а для знамени - коляска; в каждой карете было по три персоны. Корону везли граф Шереметьев, князь Барятинский и князь Трубецкой; знамя - граф Головкин, Олсуфьев и еще значительное число лиц, назначенных для держания этих предметов. Мы ехали с большим торжеством до Павловска, где нас приняли. Всем бывшим там кавалерам и командорам ордена св. Иоанна Иерусалимского приказано было сделать нам встречу в парадных одеждах и прибыть во дворец, куда все это было отвезено. Надо сознаться, что я совершил этот путь по чрезмерной жаре, что всем придворным господам было крайне не по нутру.
Накануне празднества, именно 23-го июня, в шесть часов вечера, все войска были в параде на площади перед дворцом. Мы же были в самом дворце, равно как эскадрон конной гвардии, который был размещен по покоям на пути следования Его Императорского Величества. Ровно к шести часам все находившиеся в Петербурге кавалеры и командоры прибыли туда и прошествовали по два в ряд; они все были в супервестах. В замок шел гроссмейстер (Император Павел), за которым шли с одной стороны его оруженосец - граф Кутайсов, а с другой стороны - князь Владимир Долгоруков с палашом наголо. Все шествие три раза обошло девять костров, устроенных на плацу, окруженном войсками, потом Его Императорское Величество, Великий Князь и один из сановников орденского капитула зажгли костры, и когда они загорелись, то все возвратились в том же порядке. Что же касается до Императрицы, то она со всею Императорскою фамилиею была поблизости в палатке, чтобы видеть эту церемонию. На другой день, в день праздника, утром после парада была обедня, какая бывает обыкновенно в праздничные дни. Как накануне, мы были расставлены в покоях, через которые проходили в церковь».
К рассказу очевидца присоединяем официальные сведения о празднестве сожжения костров кавалерами ордена св. Иоанна Иерусалимского. «К шести часам вечера 23-го июня 1799 года в Павловском дворце собрались по заблаговременной повестке чины Совета, Двора, командоры и кавалеры орденами ожидали выхода Императорской фамилии в тронной комнате. Прочие лица, имевшие приезд ко Двору, но не принадлежавшие к ордену, стояли в кавалерской и новой большой залах. В половине 7-го часа Император с особами своего дома, вышел из внутренних покоев... имея впереди себя орденских командоров и кавалеров по два в ряд, а позади - прочих собравшихся членов и дам, и чрез все парадные комнаты при звуках труб и литавр следовал в новую большую залу.
Здесь Государь и Императрица Мария Феодоровна заняли места на троне и великий сенекаль орденского двора, Нарышкин, поднес Императору на золотом блюде факел. В то же время и такие же факелы были вручены пажами членам Священного Совета. После этого первого действия обряда Император со всеми членами Священного Совета и двора великого магистра и со всеми присутствовавшими членами ордена шествовали к приготовленным на площади за железными воротами девяти кострам. Процессию открывал церемониймейстер Иерусалимского ордена, за которым следовали, по два в ряд, начиная с младших чинов: конвентуальные капелланы (Chapellans conventuels), почетные кавалеры, родовые командоры, кавалеры по праву (российского приорства с правой, а католического с левой стороны), командоры по праву, духовные и светские кавалеры Большого креста, члены Священного Совета и обер-церемониймейстер ордена, среброхранитель, четыре священника, четыре секретаря, капитан гвардии - шеф Кавалергардского корпуса князь Долго¬руков, обер-егермейстер, унтер-шталмейстер, унтер-гофмаршал, обер-камергер, вице-канцлер ордена, гофмаршал, казначей, обер-шталмейстер и, позади всех старший из чинов двора великого магистра - великий сенекал. Император шел непосредственно за сенекалом, в красном орденском мундире и в большом супервесте, имея в некотором расстоянии от себя: по правую сторону - одного из офицеров Кавалергардского корпуса, а по левую - первого своего орденского оруженосца, графа Кутайсова. Императрица и Великие Княжны Александра, Елена и Мария Павловны в сопровождении статс-дам камер-фрейлин и фрейлин ехали за процессией на линейках По прибытии на площадь вся процессия обошла три раза вокруг костров и тогда стоявщие около них камергеры двора великого магистра зажгли бывшие у них факелы. Великий сенекал принял из рук Императора факел, зажег его у первого с правой стороны камергера и вручил обратно Государю. После этого камергеры подошли для зажжения факелов к членам Совета и тогда уже Император зажег первый костер, чему последовали с остальными кострами члены Совета, от которых по старшинству чинов и званий принимали факелы и зажигали костры прочие члены ордена. Императрица, Великие Княжны и их свита смотрели на церемонию из нарочно устроенной вели-колепной палатки. По зажжению костров всеми участвовавшими в этом обряде лицами, последовало возвра¬щение во дворец прежним порядком».
В этот вечер кавалергарды содержали караул в круглой зале Павловского дворца, а часть их находилась при подобной же церемонии, происходившей в Петербурге, на пространстве между зданием орденского дворца - ныне Пажеский корпус - и железной оградой, отделяющей его от Большой Садовой улицы.
На другой день, 24 июня, в праздник рождества св. Иоанна Предтечи и, вместе, в праздник ордена св. Иоанна Иерусалимскоro, весь Кавалергардский корпус со штандартом был расставлен внутри Павловского дворца or кавалерской до картинной залы. В половине 12-го часа происходило торжественное шествие Императорской фамилии в дворцовую церковь со всеми лицами, принадлежащими к ордену. После литургии отправлено было молебствие, сопровождавшееся 101 пушечным выстрелом, а в 3 часа все участвовавшие в выходе имели во дворце обеденный стол, во время которого против Императорских особ стояло знамя ордена св. Иоанна Иерусалимского. В следующем 1800 г. торжество сожжения происходило в Петербурге при многочисленном стечении зрителей во дворе дворца державного ордена св. Иоанна Иерусалимского, но без участия Императора. М.И.Семевский |
Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»