Гатчинские тропинки Дмитрия Сергеевича Лихачева
Забытые страницы из биографии патриарха русской культуры
К 100-летию со дня рождения Д.С.Лихачева
«Нация, которая не ценит интеллигентности, обречена на гибель» - эти слова, принадлежащие академику Дмитрию Сергеевичу Лихачеву (1906 – 1999 гг.), сегодня как никогда снова актуальны. В свое время к мнению нашего великого соотечественника прислушивались люди самых высоких званий, и даже президенты. Он был человеком высочайшей культуры, настоящим русским интеллигентом. Неслучайно ему первому из наших земляков было присвоено звание «Почетный гражданин Санкт-Петербурга». Академик внес неоценимый вклад в дело сохранения национального наследия России и был неутомимым защитником русской культуры. В своих обращениях и письмах в самые высокие инстанции Дмитрий Сергеевич призывал, требовал, умолял спасти и сохранить гибнущие памятники истории и культуры.

На протяжении всей жизни академика его творческая судьба была овеяна светлым именем Александра Сергеевича Пушкина. Более полувека Д.С. Лихачев работал в Институте русской литературы Академии Наук, который всем нам хорошо известен как Пушкинский Дом. Здесь он занимался исследованием Древней Руси, возглавлял отдел древнерусской литературы, был автором более тысячи научных трудов, лауреатом Государственных премий. В последние годы жизни он был председателем Правления Советского Фонда Культуры. О его заслугах можно говорить бесконечно. Неслучайно 2006 год объявлен в России годом Лихачева.

Биографические страницы жизни и деятельности Д.С. Лихачева тесным образом связаны с Гатчинской землей. Он не только бывал, но даже некоторое время жил в наших местах, плодотворно работая здесь над созданием своих литературоведческих трудов. И мы должны этим гордиться!

Начиная с детского возраста, в летние месяцы, он неоднократно, вместе с родителями отдыхал на территории Гатчинского района. По сложившейся традиции каждый новый сезон Лихачевы снимали дачу в знаменитой Куоккале на берегу Финского залива в бывшей Финляндии. Сегодня это памятное место, связанное с именами многих деятелей отечественной культуры (достаточно вспомнить знаменитую усадьбу художника И.Е. Репина «Пенаты»), известно нам как курортный поселок Репино. Но все семейные планы были нарушены в 1917 году…

«После революции, когда закрылась финляндско-русская граница, - писал Д.С. Лихачев в своих воспоминаниях, - мы жили в дачный сезон в разных местностях: в Тайцах, в Ольгине за Лахтой, в Токсово. Но нигде уже не было такой интересной и веселой жизни, как в Куоккале, где был петербургский дачный уклад».

Здесь еще совсем юный Дмитрий впервые проявил интерес к краеведению, о чем он также сообщал в своих воспоминаниях: «История местностей, в которых мы жили летом на даче, начала интересовать меня еще с Тайцев, где мы жили летом 1917 года». Сохранилась ли бывшая дача, которую снимали Лихачевы в Тайцах, и где она находилась, пока установить не удалось.

И в детстве, и в юности родители не раз брали Дмитрия и его старшего брата Михаила на прогулки за город в Петергоф, Царское Село, Павловск, Гатчину… Много лет спустя, академик рассказывал, что в двадцатые–тридцатые годы было очень модно в конце сентября–начале октября, в пору листопада, «пошуршать листвой». А как прекрасен Гатчинский парк во время золотой осени! Посещал он и другие окрестности Петрограда –Ленинграда. В одной из своих работ, посвященной интеллектуальной топографии северной столицы первой четверти ХХ века, он сообщал, что в первые послереволюционные годы «на Сиверской жило богатое купечество», и здесь ещё какое-то время сохранялся дачный аристократический дух.

В довоенный период семья Лихачевых в летние месяцы снимала дачи на Сиверской. Сначала в деревне Ново-Сиверской, в финской части деревни, так называемом, Чухонском Конце, а затем в деревне Старо-Сиверской в одном из домов, расположенном по Большому проспекту.

Лето 1935 года Лихачевы проводят в дачном поселке Новое Дружноселье. «Моя мать в это лето снимала комнату в Новом Дружноселье на станции Сиверская, - вспоминал Д.С. Лихачев, в то время аспирант Института русской литературы. - Я взял отпуск, но времени для подготовки к экзаменам уже не было. Не было и никого, с кем бы я мог посоветоваться…

Первый экзамен был политическим. Как назывался предмет, я уже не помню. На него явился и секретарь парторганизации и ученый секретарь института. Экзаменатор спросил меня: что я читал по предмету. Я назвал «Азбуку коммунизма» Бухарина, забыв, что я читал и «Диалектику природы» Энгельса, и кое-что Маркса. Последовал какой-то вопрос. Я на него ответил явно неудачно. Спрашивающий меня, скосив лицо улыбкой, заявил: «Ну, вот и видно, что вы читали Бухарина». Чрезвычайно довольная, экзамеционная комиссия на этом прекратила допрос (я действительно чувствовал себя на допросе). Второго вопроса не последовало…

Я уехал на Сиверскую, не очень расстроенный, но с ощущением бессилия человека перед созданной им системой насилия»
.

Берег реки Оредеж в деревне Старо-Сиверский - любимое место прогулки юного Д.С. Лихачева. Почтовая открытка
Берег реки Оредеж в деревне Старо-Сиверский -
любимое место прогулки юного Д.С. Лихачева
Оредежкий край оставил яркий след в памяти Дмитрия Сергеевича: живописная местность, покой, уединение – всё это создавало особое творческое настроение. Молодого Лихачева поражало здесь и другое. «Я был очевидцем того, как жили рядом финские и русские деревни, - сообщал он в своих воспоминаниях, - как их жители уважительно относились друг к другу. Это было под Ленинградом, в районе Сиверской. Ни насмешек, ни взаимной неприязни». Впоследствии, в конце семидесятых годов, Дмитрий Сергеевич Лихачев вместе с коллегами из Пушкинского Дома снова посетил Сиверскую. Сентиментальная поездка навеяла много воспоминаний…. Дом в Старо-Сиверской, окруженный тенистым садом, расположенный недалеко от местной больницы, все еще стоял в своем былом дачном великолепии. Но все уже здесь было по другому…

Летом 1941 года семья Д.С. Лихачева снимала дачу в поселке Вырица. В своей книге «Я вспоминаю» (её главы впервые были опубликованы в журнале «Нева» за 1991 г.) академик писал: «Идти к нашей даче надо было по прямой и широкой улице прямо от вокзала. Эту улицу пересекали под прямым углом другие улицы с названиями в память русских писателей. Одним из этих писателей был И.А.Крылов, приютивший нас на своей улице с молодыми соснами, в новом доме, не очень далеко от речки Оредеж. Говорят, дача сохранилась.

Дача была дешевая. В этом все и дело, так как я служил младшим научным сотрудником в Пушкинском Доме и получал мало… Помню, что в нашей дешевой даче была комната и балкон. В том же доме, только что выстроенном, жили и еще какие-то дачники. 11 июня я защитил диссертацию, но в старшие научные сотрудники меня перевели только в августе – и тогда резко увеличилась моя зарплата… Я ездил на дачу часто и иногда даже оставался там на день – два, беря туда часть работы.

Лето было хорошее. Мы ходили на реку и там, выбрав место с небольшим «пляжем», на котором могла поместиться только наша семья, загорали и купались. Берег был крутой, и над нашим крохотным «пляжем» проходила тропинка. Вот однажды мы услышали на нашем «пляже» отрывки странного разговора. По тропинке торопливо шли какие-то дачники и говорили о бомбардировке Кронштадта, о каких-то самолетах. Мы сперва подумали: не вспоминают ли они финскую кампанию 1939 года, но их взволнованные голоса встревожили и нас. Когда мы вернулись на свою дачу, нам рассказали: началась война.

К вечеру в саду дома отдыха мы слушали радио. Громкоговоритель висел где-то высоко на столбе, и на площадке перед ним стояло много народу. Люди были очень мрачны и молчаливы. Наутро я уехал в город…».

Лихачевы жили в Вырице до 18 июля. В Ленинграде ходили слухи о насильственной эвакуации детей вглубь страны. Слухи вскоре оправдались. Детей отправляли без родителей, иногда навстречу фашистам. Лихачевы решили жить на даче до последней возможности и прятать там своих дочерей. Немцы быстро наступали. Когда добираться на работу в Ленинград по железной дороге и оставаться в Вырице стало опасно, детей Д.С.Лихачева вывез в Ленинград, живший неподалеку от них на даче заведующий корректорской издательства Академии Наук Михаил Петрович Барманский. «Однажды, после ночного дежурства в Пушкинском доме я вернулся домой на Лахтинскую улицу и застал дома Зину и детей. Оказывается, их перевез с дачи М.П.Барманский. Он решил, что жить в Вырице «хватит», перевез сначала своих, а потом специально поехал за моими и перевез их со всеми вещами: на даче остались только ходики, корыто, детские кроватки, шезлонг и еще что-то.

Последний раз я уезжал с Вырицы в поезде из одних мягких вагонов (состав откуда-то был «пригнан»), - писал академик. – Стекла в поезде были выбиты: немецкие самолеты бомбардировали его около самой Вырицы. В Вырице слышны были оглушительные бомбардировки Сиверского аэродрома. Раза два совсем близко пролетали над дачей немецкие «мессершмитты». Они внезапно появлялись над самыми деревьями, страшно ревели моторами и так же внезапно исчезали.… Ко времени нашего возвращения с Вырицы в Ленинград, существовала уже карточная система».

Лихачевы до начала блокады успели запастись хоть какими-то продуктами (первые дни хлеба по карточкам выдавали довольно много). А вот его коллега по работе Василий Леонидович Комарович, живший с семьей на даче в Сиверской и вернувшийся в Ленинград на полторы недели позднее Лихачевых, не успел. «Немцы уже были совсем близко от Сиверской, - вспоминал Дмитрий Сергеевич. – Эти полторы недели стали роковыми для Комаровичей: они не успели ничем запастись…».

Некоторые интересные подробности о вырицком периоде можно найти в письме Д.С. Лихачева, отправленном осенью 1942 года из Казани, где его семья находилась в эвакуации из блокадного Ленинграда. Письмо адресовано давней знакомой Лихачева по делу, связанному с его арестом в 1928 году (Лихачев получил пять лет лагерей и был отправлен на Соловки) – Валентине Галактионовне Морозовой:

«29.12.42 года. Дорогая Валя! Опишу Вам, как мы жили это время. Летом 41 г. мы жили на даче в Вырице. Я только что защитил диссертацию. У нас были деньги, и я предполагал хорошенько отдохнуть. Ездил раз в неделю в город, а остальное время проводил, купаясь в Оредежи. Дача у нас была отличная. Об объявлении войны я узнал на пляже, на берегу Оредежи. Сразу защемило сердце. Поехал в город. В Институте тревога, предполагаемый отъезд в Томск, дежурство на крыше, потом окопы (отправки на их рытьё), добровольные отряды. А мои все еще жили на даче, когда немцы уже бомбили Сиверскую и расстреливали из пулеметов с воздуха дачные поезда. Все как-то не хотелось брать своих в тревожную атмосферу города, из которого эвакуировали детей отдельно от родителей, где стояли уже очереди за продуктами и т.д. Мы приехали с дачи в последний момент. В конце августа немцы перерезали все дороги на Ленинград, взяли пригороды…»

Находясь в эвакуации, с радостью услышали Лихачевы по радио сообщения из сводок Совинформбюро о полном снятии блокады и освобождении от фашистов многих населенных пунктов Ленинградской области.

В послевоенные годы, в течение нескольких летних сезонов Д.С.Лихачев вместе с семьёй жил на даче в деревне Новые Холоповицы, расположенной в двух километрах от поселка Елизаветино и рядом с бывшей усадьбой «Дылицы». Здесь он плодотворно работал над главой о литературе Х1-ХШ веков, которую в 1950 году он написал как стихотворение в прозе для коллективного научного труда «История культуры Древней Руси» (том 2-й). В книге «Я вспоминаю» академик признавался, что эта глава давалась ему нелегко:

«На даче в Елизаветине я переписывал текст не менее десяти раз от руки. Правил и переписывал, правил и переписывал, а когда уже все казалось хорошо, я все же снова садился переписывать, и в процессе переписки рождались те, или иные улучшения. Я читал текст вслух и про себя, отрывками и целиком, проверял кусками и логичность изложения в целом… К великому моему сожалению, текст моей главы был сильно испорчен в печатном издании правкой редакторов. И все же первую свою Государственную премию я получил за участие в «Истории культуры Древней Руси», в числе очень немногих».

Дачные окрестности Гатчины связаны с именами людей близко знавших Дмитрия Сергеевича. Так, например, в поселке Вырица в предвоенные годы вместе с семьёй отдыхал на даче известный литературовед, организатор литературного музея Н.А. Некрасова (1921 г.) и музея-квартиры Н.А.Некрасова (1946 г.), автор многочисленных книг, посвященных поэту, профессор Лениградского государственного университета Владислав Евгеньевич Евгеньев-Максимов (1883 – 1955 гг.) В свое время он дружил с Анной Ахматовой, Николаем Гумилевым, Иннокентием Анненским и другими ярчайшими представителями Серебрянного века. С большим уважением вспоминал Лихачев о своем учителе:

«Могу сказать, что в университете я в основном учился «медленному чтению», углубленному филологическому пониманию текста, - вспоминал академик. - Иному – занятиям в рукописных отделениях и библиотеках – учил нас милый В.Е.Евгеньев-Максимов. Дав нам рекомендацию в архив, он как бы невзначай приходил туда и проверял – как мы работаем, все ли у нас благополучно. А однажды он возил меня с собой и к коллекционеру Кортавову в Новую Деревню. Он пробуждал в нас инициативу поисков, учил нас не «бояться архивов». Болезнь архивов В.Е. считал своего рода детской болезнью начинающего ученика, от которой он должен избавиться как можно быстрее».

После Великой Отечественной войны В.Е. Евгеньев-Максимов приобрел собственную дачу в поселке Прибытково Гатчинского района (Большой проспект, дом 6). Старинная дача, окруженная обширным садом была построена в начале ХХ века, и в прошлом принадлежала Ф.М. Козловскому, потомку известного дворянского рода. Здесь профессор очень любил проводить летние месяцы, вплоть до самой смерти. В 1950 году, отдыхая в Новых Холопицах, Д.С.Лихачев побывал в гостях на даче у своего учителя. Приезжали сюда и другие бывшие студенты. В настоящее время прибытковская дача принадлежит его внучке Наталье Андреевне Жданович, давнему другу суйдинского музея.

Д.С. Лихачев во время работы над документальным фильмом Забытые места. 1986 год
1986 год. Д.С. Лихачев во время работы над
документальным фильмом Забытые места
Имя Д.С. Лихачева вошло в летопись кинематографической истории Гатчинского края. В 1985 году он принимал участие как автор сценария и текста, который сам читал, в документальном фильме «Поэзия садов» (студия «Лентелефильм», режиссер Константин Валентинович Артюхов). Вместе с членами съемочной группы он выезжал в пригородные парки окрестностей Санкт-Петербурга, в том числе и в Гатчину. В нашем городе съемки проходили летом. Гатчинский парк был представлен в картине своим главным отличием от других пригородных парков – обилием озер, рек и каналов. Эта лента довольно часто демонстрируется по телевидению. В 1986 году с тем же режиссером Д.С. Лихачев принимал участие в создании документального фильма «Забытые места». Съёмки проходили в бывших усадьбах «Рождествено», «Графская Славянка» и «Дылицы» Гатчинского района. Сохранился рабочий дневник академика, который он вел в то время. Вот короткая запись из него, относящаяся к Дылицкой усадьбе:
«Дылицкий парк. Старинный дом Трубецких. Построен при Елизавете (Елизавета – дочь Петра I. А.Б.). Церковь Трубецких. Могилы разрыты. Парк очень разнообразен (веселые уголки и мрачные, лесистые и с цветниками). Ясени и 200-летние лиственницы. Много сирени, роз, ковровые цветники, качели, гигантские шаги, кегельбан, устраивались фейерверки. Первого августа освящение воды и крестный ход через дворец…».

В фильме Д.С. Лихачев призывает сберечь эти усадьбы для потомков. Звучат ностальгические стихи Владимира Набокова. Поэт из далекого зарубежья вспоминает родные места, а мы их забыли. Эта картина не потеряла своей актуальности и в наши дни.

Особое значение в биографии академика всегда играла пушкинская тема. Он не только по долгу службы был связан с именем великого русского поэта. В последние годы жизни Д.С. Лихачев способствовал восстановлению многих пушкинских мест России. Занимая пост председателя Правления Советского Фонда Культуры, он не на словах, а на деле принимал самое активное участие в сохранении таких пушкинских усадеб, какими являются подмосковное Захарово, нижегородское Болдино, петербургские Суйда и Кобрино и другие. Имеется немало документальных свидетельств, повествующих о его личных переживаниях и беспокойствах по поводу неблагоприятного состояния, в котором в годы перестройки и последующий период бездуховности и безнравственности оказались многие пушкинские музеи и заповедники, исторические памятники и мемориальные территории, связанные с именем великого русского поэта и его родословной.

В 1988 году он посетил бывшую усадьбу А.П. Ганнибала в Суйде и побывал в народном музее. Мне выпала тогда большая честь впервые встретиться с патриархом отечественной культуры, провести краткую экскурсию по музею и ганнибаловскому поместью, а так же рассказать о некоторых проблемах, которые необходимо было решить для возрождения благословенного суйдинского Лукоморья.

В Суйде Лихачев был потрясен старым неухоженным парком с еще сохранившимися аллеями вековых лип. Осмотрел он погибающий тогда Пушкинский дуб и каменный диван Ганнибала. После посещения символической могилы прадеда Пушкина на бывшем Старом кладбище он направился в Рождественно.

Об историческом значении Суйды, академик много слышал от Нины Ивановны Грановской (1917 – 2002 гг.) – старейшего пушкиноведа, бывшего главного хранителя Всесоюзного музея А.С.Пушкина, автора первых музейных экспозиций в Суйде, Выре и Кобрине. В это время она работала над путеводителем, посвященным пушкинским местам Гатчинского района «Если ехать вам случиться…».

В одном из писем Д.С. Лихачева, адресованном Н.И. Грановской 9 мая 1992 года, он сообщал, что получил от неё статью о Суйде. «Все Ваши предположения и гипотезы кажутся мне интересными и убедительными, - писал академик. – Не уверен только в "лукоморье"». К сожалению, в тот период Дмитрий Сергеевич был уверен, что легендарное пушкинское Лукоморье находится не в Суйде, а в Михайловском…

О Ганнибаловской усадьбе и её непростой судьбе Лихачеву неоднократно рассказывала его ученица, давний друг суйдинского музея, старший эксперт Пушкинских программ Советского Фонда Культуры Ирина Юрьевна Юрьева. Многие письма, подписанные Д.С. Лихачевым в защиту Суйды составлены и редактированы именно ею. Благодаря Ирине Юрьевне, в 1988 году, при поддержке Д.С. Лихачева и члена Правления Советского Фонда Культуры Раисы Максимовны Горбачевой, я, в то время общественный директор музея истории Суйды, был награжден премией Советского Фонда Культуры в размере 750 рублей (тогда – огромные деньги, почти годовой доход работника провинциального музея). К сожалению я не успел воспользоваться этими деньгами, так как держал их на сберкнижке и мечтал со временем приобрести что-нибудь существенное для музея. Деньги «съела» инфляция 1991 года.

После посещения Суйды, обеспокоенный состоянием бывшей родовой усадьбы Ганнибалов, Д.С. Лихачев подписал Обращение в Министерство Культуры РСФСР и в Комиссию по историческому и культурному наследию Верховного Совета СССР о незамедлительном спасении Суйды и создания здесь охранных зон. В интервью газете «Смена» он рассказывал:

«Насколько привлекательны для отдыха пушкинские места, показывает пример заповедника в псковском Михайловском: в год его посещает почти миллион человек. Есть у нас и другие усадьбы, которые могли бы иметь такое значение. Например, Суйда под Ленинградом – имение Ганнибалов, где сохранилось больше пушкинского, чем в Михайловском. Сохраненная и восстановленная Суйда могла бы стать новым культурным центром».

Страница из дневника Д.С. Лихачева с записями, посвященными усадьбе Дылицы Гатчинского района. 1986 год
Страница из дневника Д.С. Лихачева с записями,
посвященными усадьбе Дылицы Гатчинского р-на
О Суйде Лихачев вспоминал и в своем очерке, посвященном замечательному подвижнику, педагогу, директору московского музея А.С. Пушкина Марку Михайловичу Баринову, ныне покойному. В материале, написанном в 1988 году, рассказывая о подмосковном сельце Захарово, где прошли детские годы будущего поэта, по мнению Баринова обязательно должно было быть свое пушкинское место, типа Михайловского.
«У нас есть такое место под Ленинградом – это Суйда. Суйду нужно обязательно сберечь, у неё такая же судьба, как у Захарова, если не худшая, потому, что о Захарове говорят, а о Суйде не говорят. А ведь там в Кобрине – единственное место, где сохранился подлинный домик няни, а ведь в Михайловском, Тригорском ничего же не осталось».

Не могла не беспокоить Д.С. Лихачева дальнейшая судьба общественного музея в Суйде. В надежде помочь музею академик лично обращался письменно во многие инстанции, часто получая при этом формальные отписки. Примером такого письма может служить ответ, который он получил от Управления культуры Исполнительного Комитета Ленинградского областного Совета народных депутатов от 4 сентября 1989 года:

«Глубокоуважаемый Дмитрий Сергеевич! Управление культуры Леноблисполкома согласно с Вашим предложением о создании на базе общественного музея в пос. Суйда филиала Всесоюзного музея А.С. Пушкина, коллектив которого имеет большой опыт в построении мемориальных и литературных экспозиций. Одновременно сообщаем, что Управлением культуры заказан охранные зоны усадьбы Суйда в проектном институте Ленгипрогор.
Начальник Управления Г.С. Пахомова.»


Лихачев смело выступал в прессе, призывая представителей Власти задуматься и вспомнить о своих прямых обязанностях. Не мог он пройти мимо события, казалось бы, местного значения, когда представители Гатчинского городского Комитета КПСС не разрешили установить крест на возрожденной в 1987 году деревянной часовне, напротив знаменитого музея «Домик станционного смотрителя» в деревне Выра. Её автором был наш известный земляк, архитектор Александр Александрович Семочкин. «Много еще предстоит сделать, в частности преодолеть страх чиновников. – делился своими мыслями академик в 1988 году с московским журналистом Андреем Черновым. – Вот малый пример: под Гатчиной перед музеем Вырской почтовой станции кто-то боится поставить крест на восстановленной часовне…» Крест официально разрешили установить в 1989 году и маленькая деревенская часовня снова зажила своей духовной, приходской жизнью.

В 1995 году, с болью в душе рассказывал он в интервью корреспонденту газеты «Невское время» Татьяне Вольтской о самом наболевшем:
«Посмотрите, что происходит! На днях сгорел дом Набокова в Рождествено. Несколько лет назад в Институте культуры сгорел отдел редкой книги, в Университете на историческом факультете тоже сгорел отдел редкой книги; сгорела ценнейшая часть библиотеки Академии Наук; был залит горячей водой подвал Академии – погибли уникальные ноты XVIII века – об этом даже газеты не сообщили. Мы просто дикари, папуасы…»

В начале девяностых годов Д.С. Лихачев поддержал инициативную группу гатчинских депутатов, которые обратились к нему с письмом, в котором выступили с предложением вернуть старым улицам города их исторические названия, и, прежде всего, главной магистрали Гатчины – проспекту 25-го Октября, бывшему проспекту Императора Павла I. В ответном послании академик писал:

«Уважаемые депутаты!
Благодарю Вас за письмо, за внимание к вопросам культуры. Я неоднократно писал о том, что название городов и улиц – частица истории, и, может быть, частица души каждого города. Поэтому я горячий сторонник возвращения старых названий.

Название улиц Гатчины, упомянутые в Вашем письме, я возвратил бы все. Там, где названий несколько, выбрал наиболее подходящее с точки зрения истории данной улицы. Что касается названия главной улицы Гатчины, то я считаю, что надо вернуть название – проспект Павла Первого – по двум причинам:

1. Павел I очень много сделал для Гатчины.
2. Это название уникально, такого названия нет ни в одном городе.

Согласен с Вашими предложениями относительно последовательности возвращения старых названий. Я начал бы с выпуска карты с двумя наименованиями улиц (старым и новым). С уважением академик Д.С. Лихачев».


Дмитрий Сергеевич стоял у истоков создания в 1990 году Пушкинского общества. Его первый учредительный съезд состоялся в Москве 14 – 16 февраля и собрал многочисленных делегатов со всего Советского Союза. В программе Пушкинского Общества специальным пунктом было отмечено решение о создании Пушкинского заповедника Гатчинского района и об открытии на базе общественного - государственного музея в Суйде. Вскоре, когда над этими местами нависла угроза организации здесь садоводческих комплексов, академик написал обращение в Правительство России: «Учитывая сложившуюся ситуацию, убедительно прошу Вас принять срочные меры по сохранению историко-культурных памятников и природных ландшафтов в Гатчинском районе Ленинградской области, остановить отвод земель под садоводство и нового строительства на территории предполагаемого национального парка и, прежде всего в зонах усадеб Суйда, Кобрино, Елицы, Батово».

Самое активное участие Д.С. Лихачев принял в разработке Государственной программы к 200-летию А.С. Пушкина. Провожая двадцатый век, он навсегда ушёл от нас в юбилейный пушкинский год. Светлая память о Дмитрии Сергеевиче Лихачеве беспорно будет сохраняться и в наше столетии.

А.В.Бурлаков
Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»