Слово о A.M. Кованько
К 150-летию со дня рождения
Александр Матвеевич Кованько
Александр Матвеевич Кованько
16 марта 2006 года исполнилось 150 лет со дня рождения одного из видных деятелей русского военного воздухоплавания и авиации, изобретателя и пилота-аэронавта, начальника Учебного воздухоплавательного парка и Офицерской воздухоплавательной школы, генерал-лейтенанта Александра Матвеевича Кованько (1856-1919). Его юбилей, безусловно, заметное событие в истории отечественного Военно-Воздушного Флота, в основании которого есть и заложенный им камень.

На протяжении почти десяти лет деятельность Александра Матвеевича была связана с Гатчиной и недалекой от нее деревни Сализи (ныне дер. Котельниково). На гатчинском военном поле силами возглавлявшегося им учебного заведения был оборудован аэродром - первый военный аэродром России, а в Сализи, начиная с 1909 года, располагался лагерь Воздухоплавательной школы, впоследствии переросший в дирижабельный порт г. Ленинграда.

А весной и летом 1918 года А.М. Кованько даже жил в Гатчине, в доме № 10 по нынешней ул.Чкалова.

В память о заслуженном военном деятеле в экспозиции авиационного отдела музея-усадьбы П.Е. Щербова отведен уголок, посвященный Александру Матвеевичу, в которой есть его личные вещи, а также материалы, связанные с историей воздухоплавания, с жизнью и деятельностью его питомцев, в числе которых был и наш национальный герой П.Н. Нестеров (в экспозиции музея есть материалы и о нем).

Предлагаем вниманию читателей очерк о A.M. Кованько писателя и историка авиации (по военной профессии летчика-истребителя) Владислава Владимирова, опубликованный в «Гатчинской правде» в 1985 году.

Гатчина, ул. Чкалова, дом 10
Гатчина, ул. Чкалова, дом 10
В феврале 1885 года — более ста лет назад — была создана первая в России «Кадровая команда военных аэронавтов», командиром которой был определен поручик Александр Матвеевич Кованько. По существу, так было положено начало отечественному военно-воздушному флоту, ибо спустя пять лет, ее реорганизовали в Учебный Воздухоплавательный парк, а еще через десять он стал Офицерской Воздухоплавательной школой с двумя отделениями — Воздухоплавательным и Авиационным, базировавшимися в Гатчине. Все это время (а если быть точнее, то 33 года бессменно!) Александр Матвеевич был во главе этого нового и чрезвычайно важного дела.

Каким же был этот человек?
Неисправимым романтиком, но и большим реалистом. Не жалел себя ни в мирных трудах, ни в боевых действиях против японцев, будучи одним из самых видных основателей военного российского воздухоплавания и боевой авиации, страстно изгонял из них иностранщину, навлекая на себя косые взгляды высочайшего Двора. Был пытливым изобретателем и отважным воздушным рейдером. В Большой Советской Энциклопедии (том 12, стр.359) сказано, что он «впервые в мире организовал полеты на воздушных шарах (аэростатах) для научных исследований верхних слоев атмосферы и изучения влияния полета на организм человека». Там же написано, что он «добился производства отечественных аэростатов и дирижаблей и предложил несколько своих конструкций. В 1894 году представил проект аэроплана и воздушного винта. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. командовал 1-м Сибирским воздухоплавательным батальоном, организовал боевое применение привязных аэростатов для корректирования артогня и наблюдения за противником. С 1910 года командовал офицерской воздухоплавательной школой, в которой были подготовлены первые летчики в России». Однако, это далеко не все.

Под его руководством был построен первый русский дирижабль, а затем — пять самолетов. По роду службы Кованько ездил, как сказали бы сейчас, в загранкомандировки — в Германию, Монако, Францию, Турцию, Швейцарию. Убеждался, что там нет равных русским воздухоплавателям, дирижаблистам и авиаторам.

А еще был Александр Матвеевич Кованько одаренным ученым, неутомимым экспериментатором, незаурядным публицистом, художником и поэтом. Не знаю, кому как, а мне любо читать его военные беседы, исполненные в штабе войск гвардии и Петербургского военного округа в 1885-1887 годах», а также выпущенный в 1910 году Петербургским университетом «Очерк военного воздухоплавания в России». Не чурался Кованько выступлений в общедоступной печати - таковы, например, полные зорких наблюдений и выводов заметки в журнале «Огонек» за 1910 год «Первая русская неделя авиации» (№ 19).

Он был по-настоящему талантлив во всем добром, чего ни касались бы его ум и руки. Картины и медальоны его работы вызывают восхищение — мне довелось видеть их в Гатчине и Ленинграде. У дочери Кованько, Варвары Александровны, прочитал его грустно-ироническое стихотворение «Изобретателю», в котором автор весьма красноречиво рисует печальную судьбу отечественных бессребреников:
	Пойми — ты, сеятель идей,
	Труд доблестный творца
	На пользу общую людей
	Не даст тебе дворца.

	За творческие муки,
	Потерю сна, за труд,
	Усталый мозг и руки —
	Копейки не дадут...
Написано стихотворение было 12 ноября 1908 года. К этому времени у пятидесятидвухлетнего Кованько был достаточный собственный опыт изобретателя. К слову, в статье в БСЭ о Кованько вкралась досадная неточность. Там указано, что родился он 17(29) марта 1856 года, тогда как родился он 4 марта по ст.ст. 1856 года. Сведения о нем обрываются 1910 годом, но приведены дата и место кончины — 20 апреля 1919 года, Одесса. Читателю совершенно не ясно, как же Кованько-старший отнесся к свершившимся на его глазах небывалым социальным потрясениям и переменам. А отнесся он к ним мудро и однозначно, то есть целиком, полностью и безоговорочно принял сторону трудового народа и Советской власти, оставался служить ей на своем посту вплоть до сентября 1918 года, когда вышел в отставку по болезни, но не потерял живейшего интереса к работе по созданию Красного Военно-Воздушного Флота.

Суровейшие трудности гражданской войны сказались на здоровье Александра Матвеевича, оказавшегося вместе с женой Елизаветой Андреевной и тремя меньшими дочерьми в крайне стесненных материальных условиях.

«Полагали вернуться опять в Гатчину», - сообщила при нашей встрече Варвара Александровна. В Гатчине жили на Люцевской улице в доме № 10. Но 20 апреля 1919 года в военном санатории в Одессе скоропостижно скончался Александр Матвеевич Кованько. Советские власти Одессы с почестями похоронили A.M. Кованько. В августе 1919 года Одессу заняли деникинцы. Окончательно она была освобождена от белогвардейцев 8 февраля 1920 года, но Елизавете Андреевне Кованько с тремя дочерьми удалось вернуться в Петроград лишь через год, весной 1921 года.

«Мы стали жить на Канонерской улице в квартире 4 дома № 5 с семьей маминой сестры. В квартире, где жила прежде семья деда Андрея Александровича Попова, адмирала-кораблестроителя», - уточняет Варвара Александровна.

Просто удивительно, как в невероятных передрягах быта того времени удалось жене Александра Матвеевича Кованько - Елизавете Андреевне сохранить дорогие ее сердцу реликвии —картины, вещи, бумаги мужа, который всю свою жизнь никогда не гнался за личным богатством, был очень неприхотлив и скромен, ни в чем не потворствовал ни роскоши, ни излишествам, старался жить в полном смысле по-суворовски. Он бывал и непререкаемо строг со своими подчиненными, сдерживал иные из их новаций, требующих сугубой проверки практикой, где деликатным советом, а где и данной ему властью.

«Александр Матвеевич отнесся весьма сурово к попытке Петpa Николаевича (Нестерова — ред.) лично испытать невиданную в авиации новинку — ранцевый парашют Котельникова под деревней Сализи», - замечаю осторожно Варваре Александровне. Она подтверждает, но парирует мгновенно:

«Отец отвечал и болел за всех. За Нестерова тоже. И за Менделеева... К слову, в тот раз, когда папа категорически воспрепятствовал Петру Николаевичу опробовать парашют Глеба Евгеньевича... Котельников был актером, вы это хорошо знаете, так вот в тот раз он использовал манекен. Сбросили с воздуха этот манекен на землю, парашют не раскрылся, — и манекен разлетелся вдребезги. Теперь судите сами, что лучше оказалось для Нестерова - суровость моего отца или же...». После октября многое грозно сошлось не на жизнь, а на смерть, и трудно сказать, как сложилась бы после скоропостижной смерти Александра Матвеевича судьба его семьи. Сам Владимир Ильич Ленин поддержал ходатайство Главного Управления Рабоче-Крестьянского Красного Военно-Воздушного Флота, где указывалось, что вдова и три несовершеннолетние дочери испытывают материальные затруднения.

Ленин дважды поставил свою подпись — в рукописном экземпляре протокола № 452 заседания Малого Совнаркома и в машинописном. Это было 10 апреля 1920 года (ЦГАОР, I ф.130, оп.4, д.669, лл.106, 108). А 5 сентября 1921 года Ленин и члены Малого Совнаркома подписали документ «О выдаче вдове изобретателя Кованько единовременного пособия в размере 250000 рублей» (ЦПА ИМЛ, ф.2, оп.1, д.20672, л.З).

В апреле 1924 года, к пятилетию смерти A.M. Кованько, журнал Академии Красного Воздушного Флота «Воздухоплаватель» писал: «История жизни A.M. Кованько есть история русского воздухоплавания. Редко можно встретить другой пример, когда человек кладет такой отчеканенный и ясный отпечаток своей личности на созданное им дело... Это был удивительный организатор коллективной научной работы. Он всегда вовремя умел подсказать своим ближайшим сотрудникам плодотворную мысль и ввести работу в правильное русло. Работать с ним было легко...». С волнением читаю эти правдивейшие строки, спустя полвека после того, как были они написаны. И снова думаю о том, что Кованько-старший научно, а не ясновидчески предвидел славную эру Чкалова, Гагарина и Королева, могучие крылья своей Родины.

В. Владимиров
В. Николаев

Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»