Николай Андреевич Колпаков
(1864-1930)

Из крестьян - в доктора медицины
Николай Андреевич Колпаков
Николай Андреевич Колпаков
В 1891 году Колпаков возглавил Гатчинский земский медицинский участок, сменив врача Сигизмунда Владимировича Цехановецкого. Участок включал в себя селения, расположенные вокруг Гатчины, а также деревни вокруг селения Войсковицы. На территории участка в 1912 году находилось 121 деревня с общим населением 25 200 человек. Амбулатория участка располагалась в доме Варадинова на Багговутовской улице, № 61. Участок пользовался несколькими койками лазарета Воспитательного дома в селе Малое Колпино. Колпакову помогали участковые фельдшеры: Василий Васильевич Максимов; Александр Алексеевич Николаев; Андрей Куга (дер. Ковшово); Пётр Иванович Чикер (после 1910 года стал фельдшером железной дороги на станции Сиверская); Андреев Андрей Андреевич.

Появившись в Гатчине почти одновременно с Григорием Григорьевичем Надеждиным (1851-1921), бывшим земским врачом Заметчинской больницы Моршанского уезда Тамбовской губернии, Колпаков вскоре стал пользоваться такой же известностью в городе.

В конце 1890 - начале 1900-х годов Колпаков и Надеждин были самыми яркими личностями в Гатчине. Оба сделали в нашем городе блестящую карьеру. Надеждин, сын бедного дворянина, настоятеля сельской церкви, стал доктором медицины, известным хирургом-урологом, старшим врачом Гатчинского госпиталя Дворцового ведомства, действительным статским советником, активным членом Совета Гатчинского отдела и членом Главного Совета Союза русского народа. Колпаков - доктор медицины, врач-общественник, домовладелец в Гатчине, член Гатчинского комитета Конституционно-демократической партии, депутат 1-й Государственной Думы России.

Колпаков родился в 1864 году в семье крестьянина Ижорской волости Царскосельского уезда. Уже малым ребенком он проявил замечательные способности к учению. Применить эти свои лучшие качества Колпакову удалось исключительно с помощью земства, за счет которого он окончил земскую школу и, как лучший ученик, был переведён в Царскосельскую Николаевскую гимназию, где обучался тоже за счет земской стипендии, выхлопотанной ему гласными А. В. Кривцовым и Е. В. Кузьминым.

Окончив гимназию с серебряной медалью, Колпаков в 1885 году поступил в Военно-медицинскую академию, где учился опять-таки за счёт стипендии от уездного земства. Пять лет учёбы пролетели, и вот он уже - молодой лекарь. Николай Андреевич не спешил расстаться с Академией и усиленно готовил диссертацию, а затем и защитил её в 1891 году, получив степень доктора медицины. Прошло несколько месяцев работы в Александровской больнице для чернорабочих, и тут его пригласили на освободившееся с уходом доктора Цехановецкого место земского врача в родном Царскосельском уезде. Конечно, он не отказался, тем более, место службы находилось в Гатчине, которая ему давно нравилась. Колпаков начал служить в земской амбулатории, а поселился на Александровской улице, в доме Томасова.

Итак, в Гатчине почти одновременно появились два врача, которых многое разделяло. Доктор Колпаков - крестьянский сын, простой, несколько неотёсанный, с громким голосом, высокий и широкоплечий, любитель пропустить рюмку. И доктор Надеждин – сын потомственного дворянина; такой же крупный и громкоголосый и, в то же время, вежливый, но язвительный; педант и формалист. Было у них и много общего. Прежде всего - стремление помочь больным людям, бескорыстие и честность. Затем – желание правильно и рационально организовать работу вверенных им учреждений, всячески способствовать развитию медицинской помощи в Гатчине и её ближайших окрестностях.

Колпаков и Надеждин обжились на новом месте, познакомились с сослуживцами и соседями, с горожанами. Они быстро влились в общественную жизнь Гатчины, стали членами благотворительных и других обществ, активными деятелями политических партий (кстати, тоже совершенно разных!).

О медицинской деятельности доктора Колпакова уже рассказано в моих книгах. Добавлю лишь, что работать ему приходилось в сложных, а подчас и опасных условиях. Вот как писал об этом сам доктор Колпаков:
«14 марта 1914 года мною был послан в деревню Педлино (близ д.Сализи, где находятся ангары военного ведомства и где стоит 2-я воздухоплавательная рота) фельдшер к заболевшему крестьянину Вирроне, который приехал из Петербурга 8-го числа, будучи уже больным (натуральной оспой – В. К). В Петербурге он промышлял легковым извозом, проживал по Обводному каналу № 82. Фельдшер констатировал у больного начало оспенной сыпи. В тот же день 14-го числа, больной был доставлен в земский заразный барак, а на другой день была привита оспа в д.Педлино и Сализи всем непривитым новорожденным и ревакцинирована семья Вирроне и соседи его.

Далее немедленно был выписан детрит и начато сезонное прививание оспы по всему участку, хотя этот сезон обыкновенно начинается с 15 апреля, если стоит тёплая погода.

Конечно, в доме Вирроне была произведена тщательная дезинфекция, настолько, насколько это возможно в деревенских избах. Тем не менее, 18-го заболели оспой трое детей этого Вирроне, которых мать тщательно скрывала от всех в амбаре, и только случайно фельдшер Андреев нашёл их и доставил в барак, Это было 30 марта. Снова была произведена дезинфекция. Однако же вскоре было обнаружено ещё двое больных – одна замужняя женщина и одна девочка из соседних с Вирроне домов. Сделана дезинфекция и к этому времени была ревакцинирована почти вся деревня. За этой деревней Педлино и за деревней Сализи было установлено тщательное наблюдение, фельдшера ездили туда почти каждый день и не находили больных, осмотрев все дома.

Вчера же, 7 мая, руководствуясь слухами, что в деревне Педлино есть ещё больные, скрываемые всеми мерами, снова был совершен обход деревни фельдшером со старостой. И, действительно, оказалось, что мать последней заболевшей девочки, крестьянка Бюрклонд, тоже в амбаре держит 2-х своих мальчиков, больных оспой. На требование фельдшера открыть амбар, она схватила кол, и, угрожая им фельдшеру, отказалась показать больных. Поэтому сегодня, рано утром, мною был послан фельдшер Андреев в сопровождении урядника, и больные были доставлены в барак, сегодня к вечеру. Таким образом, всего больных оказалось 8 человек, из коих 2 уже выписались из барака выздоровевшими, а остальные 6 человек находятся в бараке. Из всех только у девочки Бюрклонд тяжелая сравнительно форма болезни, а у других она средней степени Нужно сказать, что Педлино, несмотря на близость кГатчине и постоянное сообщение с городом, деревня довольно-таки дикая, вследствие чего и получилось такое упорное укрывательство больных».
В Гатчине Николай Андреевич потерял жену. Надежда Яковлевна Колпакова, урождённая Монахова, тихо скончалась в ночь на 2 ноября 1894 года. Через некоторое время доктор Колпаков вновь женился. Его вторую жену звали Софья Ивановна. У Колпакова было две дочери – София и Вера - и сын Николай, который в 1915 году окончил Гатчинское реальное училище.

Доктор Колпаков - депутат Государственной Думы России
В начале 1900-х Колпаков стал активным членом Гатчинского отделения партии Народной Свободы (Конституционно-демократической партии). 8 марта 1906 года состоялось собрание, устроенное местным комитетом партии в связи с предстоящими выборами в Госдуму. Вот тут-то впервые всерьёз столкнулись доктор Колпаков, член сей партии, и доктор Надеждин, активист конкурирующей партии – Союза русского народа (Союз 17-го Октября). Между докторами развернулась острая полемика, и победителем вышёл Колпаков, ибо его поддержало большинство присутствующих. Козырей у Николая Андреевича было много: видная внешность, он был уроженцем своего уезда, а также простота и открытость в обращении с людьми.

А 16 марта того же года в зале царскосельской городовой ратуши проходили выборы в Госдуму. От Союза 17-го Октября, объединившегося с партией правового порядка, кандидатами выдвинуты: председатель царскосельской земской Управы В. А. Ветвенницкий; заслуженный профессор Пётр Николаевич Вереха (домовладелец в Гатчине); архитектор И.Н. Коковцев и ординарный профессор В.Н. Латкин. Кадеты выставили: мирового судью Ю.М. Антоновского; домовладельца В.А. Головань; земского врача Н.А. Колпакова и Н. С. Холина. Опубликованные на следующий день результаты подсчёта голосов очень удивили. Предсказанные до выборов победителями представители Союза 17-го Октября потерпели полное поражение. Все избранные оказались кадетами. Всего подано 1809 записок (бюллетеней).

Большинство голосов получили: Холин (1175), Антоновский (983), Колпаков (975) и Головань (929). Из трёх депутатов Госдумы от Петербургской губернии фигура доктора Колпакова оказалась наиболее значительной в общественном и идейном смысле. Поэтому именно с Колпаковым беседовал 31 марта корреспондент газеты «Петербургский листок». Он писал:
«Колпаков - земский врач, и в качестве такового, он приходит в весьма близкое соприкосновение с крестьянами, знаком с бытом рабочих, и неудивительно, если оба эти вопроса ближе всего его сердцу. На них он первым делом и остановился:

– Я нахожу, что партия «народной свободы», в кадрах которой я состою и которой я во всех отношениях симпатизирую, именно эти два вопроса в программе своей разрешает не вполне целесообразно, я сказал бы - недостаточно радикально. Партия «народной свободы» для членов своих допускает свободу мнений по отдельным вопросам и своё особое мнение по названным двум вопросам я вам и высказываю. Я думаю, что вне установления законодательным путем 8-часового рабочего дня рабочий вопрос разрешен быть не может. Рабочему нужно не только зарабатывать себе и своей семье пропитание, он должен ещё иметь возможность и время удовлетворять все свои духовные и умственные запросы.

Это его право и обязанность государства эту возможность ему предоставить. Я не думаю, что это отразится неблагоприятно на нашей фабрично-заводской промышленности. 8-часовой труд рабочего интеллигентного для фабриканта более продуктивен, чем 12-часовой труд рабочего тёмного и неграмотного. И от 8-часового рабочего дня промышленность выиграет столько же, если не более, сколько и сами рабочие. Эта реформа неминуемо отразится на улучшении производства и наши фабрики и заводы будут иметь возможность конкурировать с заграничными, особенно если наше правительство перестанет поддерживать последние своими миллионными казёнными заказами.

Так должен быть разрешен рабочий вопрос. Он должен быть на первой очереди. И Дума должна им заняться в первой же своей сессии. В этой же сессии должен быть, если не целиком, то в общих своих чертах, разрешен и вопрос аграрный. Тут, по моему мнению, нет иного благоприятного исхода, как отчуждение за плату частновладельческих земель. И при том непременном условии, чтобы земля оценивалась нормально, а не в ту бешеную цену, которую наши помещики теперь «заламывают» при продаже своих имений».

Далее корреспондент пишет: «В виду близости Гатчины от Петербурга, Колпаков полагает, что для него представится возможность остаться земским врачом, регулярно в то же время посещая и заседания Госдумы».
Колпаков в это время активно участвует в земском строительстве: добивается устройства земских психиатрических учреждений в губернии, выступает за улучшение санитарного состояния земских школ. Как раз по поводу школ Николай Андреевич сделал сообщение 13 апреля на заседании Петербургской губернской земской санитарной комиссии. Примерно в это же время Дворцовое управление Гатчины выразило желание, чтобы земская амбулатория была переведена из города на территорию уезда. В мае на срочно созванном по этому поводу чрезвычайном царскосельском уездном Собрании Николай Андреевич настаивает на оставлении амбулатории в Гатчине.

Обсуждается также возможность опечатывания амбулатории Дворцовым управлением. Но гласные Уездного земского собрания пришли к выводу, что власти Гатчины могут сделать это только в судебном порядке и тогда должны оплатить переезд учреждения. Окончательное решение собрания гласило:

«Согласиться с мнением земской Управы и, признавая требования начальника Гатчинского Дворцового управления для земства необязательными, от выполнения оных отказаться». Вот так земские власти уже осмеливались не подчиняться властям дворцовым!

Став депутатом Первой Государственной Думы России, доктор Колпаков, представитель кадетов, по словам некоторых гатчинцев (в основном - представителей соперничающих с кадетами партий), за всё своё пребывание в составе Думы якобы ни разу не раскрыл рта на заседаниях, т.е. не принёс якобы никакой пользы своим избирателям - жителям Царскосельского уезда.

Признаться, и я едва не пошел на поводу такого мнения, ибо, зная о непростом характере Николая Андреевича и его «мужицком» нраве, вполне можно было рассудить, что в Думе, где было множество блестящих ораторов и демагогов, Колпаков не рисковал выступать. Но, с другой стороны, известно было, что доктор всегда горячо отстаивал интересы рабочих и крестьян и мириться с какими-либо неправильными, на его взгляд, делами он тоже не мог.

К тому же, Колпаков, сразу после избрания в Думу, встретился с журналистом газеты «Петербургский листок» и в беседе с ним высказал радикальные взгляды по поводу улучшения положения крестьян и рабочих. Поэтому некоторое время я пребывал в недоумении по поводу такого поведения доктора Колпакова - депутата Думы.

И вот недавно всё встало на свои места. Выяснилось, что Колпаков всё-таки однажды выступил по аграрному вопросу на заседании Думы. Но самым главным было то, что доктор Колпаков, с присущими ему крестьянской прямотой и энергией, развил бурную деятельность по ознакомлению населенияуезда с работой Государственной Думы и по разъяснению своих собственных и партийных позиций по ряду проблем государственной и общественной жизни России. 20 апреля 1906 года, вскоре после избрания Колпакова в Думу, в помещении царскосельской Уездной земской Управы состоялось чествование депутатов, избранных от уезда. Именно здесь Николай Андреевич получил первое напутствие к своей депутатской деятельности. И первым это сделал его коллега, земский врач уезда Павел Иванович Урбанович.

Вот какие наказы Урбанович адресовал членам Думы:
  1. «Устраните отжившую уже и вредную опеку над крестьянством, сравните его во всех отношениях с другими сословиями, щедрою рукою отпустите средства на его образование и наделите разумно его землёй.
  2. Сравняйте в политических и гражданских правах все, без исключения, народности Империи и щадите заботливо их национальные и религиозные особенности.
  3. Дайте самую обширную национальную автономию Польше, с отдельным Сеймом в Варшаве».
И доктор Колпаков принялся за дело. Он выступал на митингах и публичных собраниях. Темы для выступлений давали ему крестьянские письма, приходившие со всех концов уезда. Такая деятельность депутата Думы не нравилась местным властям, и если, например, в Скворицах и слободе Антропшине такие собрания прошли ещё в нормальной обстановке, то в слободе Покровской урядник разогнал собравшихся, а в Мозине, где на встречу с Колпаковым пришло 300 человек, собрание началось в присутствии 30 солдат с ружьями.

К слову сказать, соперники кадетов в борьбе за народное признание, тоже не дремали и вечный оппонент Колпакова доктор Надеждин, активный деятель Союза Русского народа, в это время совершал агитационную поездку по России с посещением Минской губернии, Одессы, Севастополя, Киева и Москвы.

И ещё об одном надо сказать. Николай Андреевич, несмотря на суровый внешний вид и громкий голос, был добрым и отзывчивым человеком. Не задумываясь, он бросался на защиту обиженных. В апреле того же 1906 года Колпаков вместе с земскими врачами Царскосельского уезда Н.Н. Рубелем и И.И. Вержбицким выступил против ареста земских врачей и учителей Петергофского уезда, обвинённых в принадлежности к Всероссийскому Крестьянскому Союзу. Одной из целей этого Союза был переход всей земли в общенародное достояние. Николай Андреевич быстро собрал тогда среди своих знакомых 40 рублей в пользу пострадавших за политические убеждения петергофских врачей и учителей. Всё в том же 1906 году Колпаков был вызван в суд в качестве свидетеля, как член Гатчинского политического прогрессивного кружка. Обвиняемыми были: рабочий Дворца Семён Павлович Клиодт; владелец суровского магазина Иван Никандрович Аникин и воспитатель Сиротского института Георгий Андреевич Петров. В вину им ставилось то, что своими действиями в 1905 году возбуждали они нижних чинов к нарушению обязанностей военной службы.

Уже позднее, когда обвиняемые в течение месяца содержались в тюрьме Царского Села, Колпаков принял участие в материальной помощи им.

Конечно, вышеназванные дела доктора Колпакова не нравились властям, да и некоторым гатчинцам. В «Списке неблагонадёжных в Гатчине» (1905 год), любезно предоставленном мне потомком гатчинских егерей Сергеем Фоменко, записано (печатается с сохранением орфографии оригинала): «Земской врач Колпаков - принадлежит к партии социал-демократического кружка».Действительно, в это время доктор был одним из видных деятелей Гатчинского комитета партии Народной свободы.

Да, не всем по душе была кипучая деятельность Николая Андреевича. В «Царскосельской газете», например, не раз публиковались в его адрес критические слова, а иногда и явные насмешки. К примеру, помещали в газете набор «местных» скороговорок, и среди них такую: «Скороговорка по гатчински: Сшит колпак, да не по Колпаковски».

А 8 марта 1914 года в газете «Гатчина» появился фельетон «Записки из родных болот». Никому не надо было объяснять, что изображенный здесь доктор Хлопов — это доктор Колпаков. Говорилось о его высоком росте, представительной фигуре, выдающихся нравственных качествах, но давался намёк на то, что доктор пьёт… Конечно, фельетон этот был, говоря нынешним языком, заказной: конкурирующая партия так пыталась скомпрометировать своего главного противника. «Герои» фельетона Колпаков и ветеринарный врач Н. К. Павлюк вскоре подали в Царскосельский уездный суд иск к редактору газеты.

В начале 1910-х Колпаков был деятельным участником едва ли не всех общественных организаций Гатчины. Тут и Родительский комитет Реального училища, и Общество любителей природы, и общество «Просвещение», и Гатчинское Общество взаимного страхования от огня имущества (где доктор был председателем), и многие другие! В 1913-1914 годах Колпаков был соредактором еженедельной газеты «Жизнь Царкосельского уезда», выходившей в Гатчине.

Выезд земского врача в деревню
Выезд земского врача в деревню
В декабре 1913 года наконец-то открылась Гатчинская земская больница - результат многолетних нелёгких хлопот доктора Колпакова. Первым старшим врачом нового лечебного заведения стал, конечно, сам Николай Андреевич. Но долго побыть в этой должности Колпакову не довелось. В 1914 году, с началом Германской войны, он был мобилизован в армию. Однако, покинув пост старшего врача больницы, Колпаков не расстался с Гатчинским земскимучастком, т. к. вскоре стал заведующим фельдшерским пунктом в Старых Скворицах, где, с приходом доктора, фактически начала действовать врачебная амбулатория.

В 1916 году Колпаков был вновь призван в армию и направлен в Ораниенбаум в качестве главного врача эвакуационного госпиталя. После февральских событий 1917 года Колпаков вернулся на Гатчинский земский медицинский участок. К этому времени доктор был владельцем нескольких домов в Гатчине. Начавшаяся в городском хозяйстве неразбериха раздражала его. 9 апреля 1917 года на собрании домовладельцев города доктор Колпаков заявил:
«…Граждане! Я – конституционный демократ. Предстоят выборы в городское самоуправление. Нам важно сорганизоваться, т. к. бремя налогов ляжет, главным образом, на нас, домовладельцев. В Гатчине образовались многочисленные партии с крайним оттенком. Это естественное явление во время разрухи. Крайне левые захватили в свои руки власть… Пала дисциплина в народе. Вот я вам укажу на митинг прислуги. Она постановила: 8 часов рабочий день, 35 рублей жалованья и т. д., комнату. Кто из гатчинцев, в таких условиях, может держать прислугу?».
А теперь о судьбе Николая Андреевича Колпакова в эмиграции. 3 ноября 1919 года вместе с оставляющими Гатчину частями армии Юденича город покинули многие известные гатчинцы и среди них - доктор Колпаков и его дети. Очутившись вскоре в Эстонии, Николай Андреевич не затерялся, подобно многим другим, в беспомощных, бесправных и бедствующих массах русских эмигрантов, но, со свойственной ему энергией, быстро влился в местную жизнь.

Служил старшим врачом госпиталя в Нарве; потом перебрался в Ревель (Таллинн), где стал ординатором заразного отделения Иоакимстальского военного госпиталя. В середине 1920-х годов, будучи уже председателем Общества русских врачей и членом Комитета русских эмигрантов в Эстонии, Колпаков сделался известным человеком в этой стране.

Одна из дочерей доктора Колпакова - Вера - ещё в конце 1960-х проживала в Таллинне. В начале 1970-х я написал ей письмо, оставшееся, к сожалению, без ответа. О судьбе Николая, сына Колпакова, сведений нет.

Доктор Колпаков - пушкинист
В середине 1920-х Колпаков принял активное участие в событиях, которые происходили не только в Эстонии, но и в Гатчинских краях, почти в тех местах, где доктор Колпаков так много сделал для развития земской медицины. События эти связаны с именем А.С. Пушкина.

Революция и Гражданская война трагически разрушили судьбы многих россиян, разметали их по всей стране, разлучили родителей с детьми. Так было и с потомком рода Пушкиных, Александром, правнуком Льва Сергеевича Пушкина, младшего брата поэта. Осенью 1919 года, когда семья внука Л.С. Пушкина (Александр Анатольевич Пушкин, ротмистр, некогда служивший в Офицерской кавалерийской школе Петербурга; его жена, Екатерина Ивановна, урождённая Чикина; их 7-летний сын Александр и две дочери) собиралась бежать от большевиков, маленький Саша заболел. Екатерине Ивановне пришлось оставить мальчика на родине.

Так Саша Пушкин остался в России, в Даймище на реке Оредеж. В нескольких километрах выше по течению реки находилось селение, где его дед с материнской стороны, петербургский фабрикант Иван Чикин, некогда владел меднопрокатным заводом. Мальчик жил у чужих людей, бедствовал, пас скот.14 июня 1924 года в крупнейшей русской газете Эстонии «Последние известия» среди материалов, посвящённых 125-летию со дня рождения А.С. Пушкина, появилась статья доктора Н. А. Колпакова «Последние Пушкины».

Доктор писал о пушкинских потомках, с которыми был лично знаком: внуке, Григории Александровиче Пушкине, в 1910-1914 гг. служившем в 92-ом пехотном Печорском полку в Нарве; внучатых племянниках - Анне, Ирине и Александре Пушкиных, которых Колпаков именует правнуками поэта; и, наконец, о 12-летнем Александре Пушкине, который «мыкает горе» в советской России. Н. А. Колпаков призвал русскую эмиграцию помочь мальчику перебраться к семье в Эстонию и получить образование.

Статья вызвала всеобщий интерес, была перепечатана во многих эмигрантских газетах и стала отправной точкой к началу эпопеи отправки Саши Пушкина в Эстонию, в Нарву, где его ждала мать, Екатерина Ивановна Пушкина, служившая в интернате эмигрантской гимназии, в которой учились две сестры Александра. Хотя расстояние от Даймища до Нарвы было совсем небольшим, понадобились почти два года усилий эмигрантских и других организаций разных стран и бескорыстная помощь многих людей, чтобы решить судьбу мальчика. Наконец, в мае 1926 года Александр Пушкин после долгой разлуки встретился в Нарве с матерью и сёстрами.

Правда, попал он тоже не в рай. Гимназия, где служила его мать, была хоть и одной из лучших, но и одной из беднейших эмигрантских гимназий в Эстонии. В книге «Зарубежная русская школа» так написано об этом учебном заведении: «Преподаватели, большинство которых люди пожилого возраста с многолетним стажем, ютятся со своими семьями в самых антигигиенических, сырых и холодных помещениях, на чердаках или в подвалах, хронически недоедают». Летом жалованье учителям не полагалось, поэтому, чтобы прокормить семью, они подрабатывали на торфяных и сланцевых разработках, грузили баржи, мостили улицы. Екатерина Ивановна Пушкина тоже вынуждена была на лето наниматься прислугой в Хаапсалу.

Екатерина Ивановна проживала в квартире заведующей интернатом. Отдельной комнаты у Пушкиной не было, поэтому, когда в Нарву прибыл Александр, ему не разрешили поселиться в женском интернате у матери. Пришлось проситься на постой к родственникам.

Вот так, в конце концов, воссоединилась семья Пушкиных, но не в полном составе: глава семьи, внучатый племянник великого поэта Александр Анатольевич Пушкин, белый офицер, участник похода генерала Врангеля, погиб в 1920 году в бою с красными под Екатеринодаром.

Конечно, вокруг потомков А. С. Пушкина всегда шло и идёт много споров. Возможно, не все читатели будут согласны с вышеизложенной трактовкой событий. Но для меня главным было: показать разносторонние интересы и связи доктора Колпакова, его активную и бескорыстную деятельность в защиту бедных и угнетённых.

Что касается судьбы самого доктора, то она сложилась на чужбине вполне благополучно. Жизнь его завершилась 19 марта 1930 в Таллинне, где прах его и поныне покоится на Александро-Невском кладбище. Сообщения о кончине доктора Колпакова поместили многие эмигрантские газеты Европы.

Почтим и мы память замечательного гатчинского врача и общественного деятеля Николая Андреевича Колпакова!

© В.А.Кислов
Улицы и жители старой Гатчины

Перечень статей
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»