Нужно ли изучать исторические «пустяки»?

Изучая свое прошлое, мы, в первую очередь, интересуемся выдающимися событиями и участвовавшими в них выдающимися людьми. Очень показательна серия книг «Жизнь замечательных людей», посвященная тем, кто внес в ход истории нечто новое и важное, сделал что-то необычное: летчикам, писателям, ученым и т.п. Но что же, жизнь «незамечательных» людей не может быть интересна? И вообще, как понять, «замечателен» человек или нет?

Семья императора Павла I
Семья императора Павла I
К сожалению, правда субъективна, и часто именно исследователь пользуется правом решать, можно ли поставить человека в ряд «заслуженных». Это же относится и к событиям прошлого, но здесь определяющим является, скорее, статус человека, с биографией которого события связаны. Вроде бы обыденное дело - свадьба или рождение ребенка. Сколько их было и сколько будет еще. Но в императорской семье - это событие государственного масштаба, ибо бракосочетание и рождение наследника обеспечивали преемственность династии и приковывали к себе внимание чуть ли не всего мира. И обходились торжества и подарки в огромные суммы.

Например, на рождение великого князя Михаила, последнего сына императора Павла I, из Германии был выписан акушер, который только вознаграждения получил десять тысяч рублей, больше чем придворные доктора!

В собраниях музеев, архивов и библиотек хранится огромное количество свидетельств, с точки зрения Большой истории не представляющих совершенно никакой ценности. В делах Российского государственного исторического архива можно найти многочисленные счета на ленты, ткани, перчатки и прочие мелочи, шедшие на одеяние высочайших лиц, и даже материалы об изготовлении подстилок для собак, обитавших в царских чертогах! А в фондах Гатчинского дворца можно найти, например, метеорологические сводки 1790-х гг., заметки по астрологии, стихотворение «Олень», молитву об отпущении грехов и список кличек собак! Сами по себе они вряд ли могут привлечь внимание. Задача исследователя - сделать документ частью исторического процесса, добавив, таким образом, к картине прошлого что-то новое.

Иван Павлович Кутайсов
Иван Павлович Кутайсов
К числу малоинтересных, на взгляд серьезного исследователя, документов относятся и материалы из собрания Российского государственного архива древних актов о срочном (за одну ночь!) изготовлении шубы в подарок некоему лицу (его имя не указано). 18 ноября 1799 г. в три часа дня из Гатчины в Петербург было отправлено срочное письмо: «Ваше превосходительство, милостивый государь. По приказанию его сиятельства графа Ивана Павловича (Кутайсова - А.С.) честь имею уведомить, чтоб в исполнение высочайшего его императорского величества повеления изволили прислать в Гатчино непременно к обеду завтрашнего дня хорошую соболью шубу добротой против вчерашней (сделанной для Фердинанда Вюртембергского - А.С.), с лучшим воротником и обшлагами, покрыв ее темно-зеленым сукном на средний рост, но полнее и шире в полах. Исполняя чрез сие приказание его сиятельства, честь имею пребыть с глубочайшим высокопочитанием вашего высокопревосходительства милостивого государя всепокорнейший слуга Яков Дружинин».

В России шуба всегда являлась одним из дипломатических даров, и павловское время не стало исключением. Так, в ноябре 1797 года французский эмигрант принц Конде, некогда принимавший Павла Петровича в своем имении в Шантильи, получил соболью шубу стоимостью более полутора тысяч рублей. В 1800 г. турецкие и молдавские чиновники - соболью шубу за пятьсот рублей и набор мехов, Людвиг Вюртембергский - соболью шубу, покрытую пунцовым бархатом, уже за шесть тысяч. Самое же драгоценное подношение сделали в том же 1800 году турецкому султану: ему отправили шубу из «драгоценных мехов» черно-бурой лисицы, покрытых зеленым бархатом, стоимостью семьдесят пять с половиной тысяч рублей!

Принц Конде
Принц Конде
Чтобы не быть голословными, сравним эти цены, например, со стоимостью других предметов роскоши и жалованья придворных служителей. Так, приобретенные для Михайловского замка в 1800 г. «очень красивые часы с колоннами и орлом на корпусе» (подобные до 1941 г. украшали камин Чесменской галереи), одни обошлись в одну, другие в три с половиной, а третьи уже в пять тысяч рублей. А за античные камеи, предназначенные для украшения высочайших дамских головок, архитектор Бренна получил пять тысяч семьсот двадцать пять рублей. Но в это же время вдова придворного музыканта В. Пашкевича, положившего на музыку либретто опер Екатерины II, автора знаменитых в свое время опер «Гостиный двор» и «Несчатье от кареты», имела всего лишь 400 р. годового пенсиона, а гатчинский камер-лакей Петр Миллер, находившийся на придворной службе уже десять лет, чуть менее 800 р. годового жалованья. Суммы несопоставимые, впрочем, как и занимаемые этими людьми места в государственной иерархии.

Итак, получив в девять часов вечера распоряжение императора о срочном изготовлении к обеду следующего дня шубы, чиновники императорского Кабинета забеспокоились. Оказалось, что в Экспедиции мягкой рухляди (этот орган заведовал мехами) не имелось подходящего материала: в наличии был только мех стоимостью ниже восьмисот и выше пяти тысяч рублей. Подходящее пришлось срочно приобретать у «грека» Демьяна Пугавина за полторы тысячи рублей. Кроме того, в самой экспедиции нашлось десять новейших мехов камчатских соболей «под № 3» на воротник и обшлаги и в дополнение к ним шесть соболей «под № 13». Когда материал подобрали, наступило время трем наемным портным взять в руки иглы с нитками. Наконец, к рассвету работа была закончена, и в восемь утра ездовой Рыбин, выдав расписку, повез драгоценное одеяние по месту назначения. Но «по доставлении оной шубы в городе Гатчино его императорское величество высочайше повелеть соизволил, чтоб сию шубу возвратить в Кабинет, а вместо оной немедленно сделать другую из самых богатых мехов». Труды оказались напрасными.

Об изготовлении нового подарка документ особо ничего не сообщает, но можно думать, что все повторилось. На обе шубы израсходовали пять тысяч семьсот тридцать семь рублей пятьдесят копеек. Портным же «за всю работу» было отдано всего лишь шестьдесят два рубля двадцать копеек! Увы, их труд ничего не стоил.

Это рассказ всего лишь об одном малозначительном событии павловского времени. Для серьезного исследователя оно не представляет интереса, и в истории Гатчины оно вряд ли что-то изменит. Но ведь это та самая изнанка парадной жизни, которую мы, к сожалению, не знаем. Мы можем узнать практически все подробности парадных выходов членов императорской семьи, но мы не знаем, насколько приятен был их сон накануне празднеств, удобна ли была их постель, каково было их самочувствие. Нам неизвестно, добросовестно ли прислуга и наемные работники исполняли свои обязанности, в каких условиях работали придворные повара и каким способом они готовили кушанья. Распространенная благодаря кинематографу сцена, когда толстый повар в белом колпаке вращает над огнем на вертеле огромную тушу быка, конечно же, не соответствует действительности. Но оказывается, что и грозному императору за столом могли подать карпов, даже в приготовленном виде сильно пахнущих «тинной водой».

Павел I
Павел I
Именно это произошло, когда во время своего путешествия по России Павел I остановился в Москве у Пресненских прудов на обед. И ведь никто не был наказан и уж тем более сослан в Сибирь. Государь всего лишь отдал приказание почистить пруды!

Французский историк девятнадцатого столетия И. Тэн сделал очень верное замечание о том, что «история слишком часто гостит в салонах, но никогда не заглядывает на кухню». Образно выражаясь, внимание к второстепенным деталям прошлого позволяет нам полностью осмотреть дворец и увидеть не только парадные покои, но также жилые комнаты, комнаты прислуги и даже заглянуть на кухни и в мусорные ямы, которые, как известно, для исследователя представляют немалый интерес.

Не будем забывать, что именно в мусорных завалах хранитель Гатчинского дворца А.С. Ёлкина некогда нашла подлинные элементы отделки дворца и фрагменты музейных статуй!
Андрей Спащанский


Перечень статей
©  Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»